Расследования Марка де Сегюра - Лариса Куницына

руки до уборки. Однако и здесь пыль была стёрта до того внутреннего угла, где наверно стоял тот самый сундук. Приглядевшись, можно было даже различить на старых досках небольшие потёртости. Он был полон серебра и довольно тяжёл, потому Карон тащил его по полу, чтоб вынуть. Марк снова представил эту комнату в тёмное время суток. Под стол не падает свет свечи, от камина свет тоже сюда не попадает. Ларец немаленький, он из хорошего тёмного дерева, пропитанный тёмной морилкой и покрытый чёрным лаком. Там, в глубине этой ниши его не так просто рассмотреть.

— Постой-ка, — пробормотал Марк, глядя на широкие полосы на полу. — Каких размеров должен быть денежный ларец, чтоб вмещать больше сорока пяти тысяч марок серебром и при этом выглядеть ополовиненным?

Эдам, который с азартом следил за его действиями, тут же раздвинул руки едва не на ширину стола.

Ларца среди привезённых городской полицией доказательств не было. Там была только опись с отметкой о том, что содержимое ларца пересчитано и вместе с ним принято на хранение казначейством магистрата, а также его словесное описание. Марк добрался до этого документа уже довольно поздно, и видимо из-за усталости обратил внимание лишь на описание внешнего вида ларца, но не на его размеры. И не зря Брешо несколько раз назвал этот ларец сундуком, он был действительно большим, к тому же сделан из прочного, специально обработанного дуба с внутренними металлическими стяжками и сложным замком. Наверно, Карон заказывал его специально для хранения своего нежданно обретённого богатства. Он сам по себе был тяжёл, а наполненный серебром становился почти неподъёмным. Представить, что Аллар нёс его домой по ночным улицам, было невозможно. Зачем его вообще забирать, если можно достать оттуда деньги и вынести их хотя бы в узле из покрывала с кровати? Только затем, чтоб засунуть в самый дальний угол гардеробной в замке коннетабля. Но для того, чтоб вынести его из этого дома, нужен хотя бы один помощник. А лучше два, ведь пришлось нести ещё золото, драгоценности и утварь, включая тот самый серебряный кубок времён короля Анри. И не помешала бы карета или хотя бы повозка.

Значит, это было спланированное убийство с целью ограбления. Преступник знал о ларце, где он и что в нём хранится. Откуда? А может, никакого золота и драгоценностей здесь уже не было? Может, шантажируя коннетабля, он действовал не один? Ну, что было бы, если б какой-то мелкий стряпчий попытался очернить героя Сен-Марко? Он был бы тут же привлечён к суду за клевету и пошёл бы по миру, разорившись на штрафах и компенсации. Другое дело, если ему в руки попали какие-то документы, которые держал у себя его сообщник, то есть даже смерть Карона не избавляла его жертву от опасности? К тому же, ну узнал стряпчий о каких-то встречах на окраине города, и что? Кто стал бы его слушать? А вот если подкрепить это какой-то перепиской, это было бы уже совсем другое дело. Но где этому стряпчему было добыть такие секретные бумаги? Нет, был кто-то ещё, кто-то, с кем он делился полученными от Аллара деньгами и ценностями, кому доверял, и кто мог оказаться в полутёмной комнате за его спиной с подсвечником в руке. И этот кто-то, конечно, мог знать о том, где Карон держит свои деньги.

Кажется, в пользу этого говорило и то, что на момент этой роковой встречи в доме не было слуги. Стряпчий отослал его куда-то на ночь глядя, видимо, чтоб принять посетителя без лишних глаз и ушей. Ведь, судя по тому, что Николя Дюшан слышал ссоры хозяина с Алларом, ради разговоров с ним Карон не выпроваживал из дома своего лакея. А может, и намеренно не хотел этого делать, опасаясь остаться наедине с доведённым до бешенства или до отчаяния молодым бароном. Однако в этот раз он его отослал, и у преступника было достаточно времени, чтоб перевернуть весь дом и вытащить из него большой и тяжёлый денежный ларец.

Это всё были только предположения, но Марк почему-то уже был уверен, что прав. Конечно, эта внезапно возникшая версия ещё требовала подтверждения, и при этом вызывала вопросы. Зачем было убивать Карона, если его возможности тянуть с Аллара деньги были ещё далеко не исчерпаны? Почему ограбив сообщника, преступник, рискуя быть замеченным, переместил этот денежный сундук в дом коннетабля, оставив в нём целое состояние? Не проще ли было забрать деньги и исчезнуть? Но тут Марк снова вспомнил о слухах, взбудораживших весь город. Жоан сказал, что это может быть какая-то организация, и никто не стал с ним спорить. Возможно, с самого начала целью было не получение денег от шантажа, а именно втягивание коннетабля в ловушку и, как следствие, лишение его чести и поста. А потом — снова борьба между придворными кликами за место коннетабля, волнения в городе, ропот в армии и… Кто знает, что ещё?

Но кто может затеять такую опасную игру под носом у тайной полиции и службы прево? Марк почему-то вспомнил показания пьяного нищего, которому привиделись три чёрные тени, входившие в домик на окраине, и под капюшоном одной из них что-то блеснуло. Они летели, словно не касаясь земли. Потом всплыло воспоминание: испуганная девица, встретившая на тёмной улице кого-то с металлическим лицом в чёрном плаще с капюшоном, и этот кто-то словно плыл над мостовой. И совсем недавно рыдающий конюх, рассказавший о трёх незнакомцах в чёрных плащах и металлических масках, запугивавших его в подвале какого-то дома. Неужели снова они? Марк почувствовал пробежавшую по телу дрожь.

— Что с вами, ваше сиятельство? — испуганно воскликнул Эдам, увидев выражение его лица.

Марк очнулся и постарался успокоиться. Это предположение вызвало у него почти мистический ужас. Это был даже не отголосок страха, испытанного им когда-то в Ущелье мечей, когда они стали пленниками Ордена Чёрного зеркала, сообщества убийц, одержимых странной идеей, почти безумных и потому беспощадных ко всем, в том числе и к себе. Это был совершенно новый страх оттого, что уже уничтоженное, как ему казалось, сборище чудовищ появилось снова, сперва в Пуату, а теперь и здесь, в столице. И если в прошлый раз они лишь запугивали несчастного полуграмотного слугу, принудив его взять на себя чужую вину за убийство, то теперь их действия были направлены против устоев королевства.

Марк покачал головой. Нет, ещё рано говорить об этом с такой уверенностью. Возможно, это ошибочная цепь рассуждений, построенная лишь на том,