Расследования Марка де Сегюра - Лариса Куницына

это его успокоило. Не был Аллар связан с заговорщиками и людьми, прятавшимися за железными масками. Его слабостью стала женщина, которую он, как истинный рыцарь, не мог предать. И те чёрные тени у задней калитки были женщинами, потому их легкая стремительная поступь и делала их похожими на летящие над землёй тени. Блеск под капюшоном — всего лишь блик света, упавший на какое-то украшение: диадему или гребень, удерживающий мантилью.

Марк ещё не знал, что будет с этим делать, станет ли искать любовницу Танкреда или попытается очистить его имя другим способом, главное, что его сердце теперь было спокойно: его друг — не предатель и не убийца, а всего лишь влюблённый, попавший в западню мерзкого паука-стряпчего.

— Куда идём? — спросил его Эдам, когда Марк, выйдя из калитки, запер её и стоял, натягивая на руки перчатки.

Он сам думал об этом. Ему нужно было всё-таки осмотреть ларец с деньгами, а для этого следовало пойти в ратушу. В Серой башне его ждали дела, в том числе тот давно обещанный, уже составленный, но ещё не подписанный и не переданный Раймунду отчет о выездном расследовании. И он испытывал насущную необходимость побывать в доме Аллара и поговорить со своим старым другом Арно, служившим у коннетабля капитаном. Он задумчиво взглянул на Эдама, смотревшего на него жалобными глазами голодной собаки. Рядом, едва не повизгивая, тёрся Шарль. Это значило, что пришло время обедать, и если сам он мог потерпеть, то лишать пищи юных оруженосцев и сопровождавших его молодых рыцарей, которые тоже наверняка уже думали о том, что пора подкрепиться, было жестоко.

— Идём к Аллару, — наконец произнёс он. — Надеюсь, нам дадут там по миске похлёбки, а если нет, то отправитесь в какой-нибудь трактир, пока я говорю с Арно.

— Там рядом «Кабанья голова», — обрадовался Шарль.

— Да не может быть, чтоб в замке Аллара не накормили друзей, — снисходительно улыбнулся ему Эдам.

Они прошли до конца улицы Голубки, свернули и направились вдоль южной крепостной стены. Вернувшись через какое-то время в лабиринт улиц и, немного попетляв в узких переулках окраины, они вышли на улицу Военных баронов и двинулись по ней. Эта улица сама напоминала сурового рыцаря, словно закованная в доспехи массивных каменных оград и возвышавшихся над ними серых городских замков с высокими башнями и узкими бойницами. Даже камни мостовой здесь были больше и грубее, отполированные не резцом, а тысячами прошедших по ней ног.

Замок баронов Алларов был невелик, но вполне оправдывал своё название. Массивным глухим фасадом он выходил на улицу, и его стены прорезали только едва заметные щели бойниц, да самый верх опоясывал чуть выступающий зубчатый парапет. Башни по краям заменяли немного приподнятые над стеной квадратные площадки, покрытые позеленевшей медью четырёхскатных крыш. Двери замка находились на уровне мостовой и представляли собой тяжёлые, обитые металлом ворота, в которые могла въехать карета, запряжённая парой коней. Однако в одну створку была врезана обычная по размеру дверь.

Когда Марк был уже недалеко от неё, Эдам рванулся вперёд и заколотил кулаком по дубовой доске, громогласно сообщая о том, что явился граф де Лорм. Марк поморщился и хотел одёрнуть его, но дверь уже распахнулась и выглянувший стражник почтительно поклонился.

Когда они проходили по узкому двору, где справа располагались двери конюшни и ворота хозяйственных помещений, а слева — традиционная для старинных замков эстакада, ведущая на второй этаж, на её верхней площадке появился Арно и, узнав Марка, с улыбкой пошёл навстречу. Марк с удовольствием смотрел на его крепкую фигуру, мощные плечи, обтянутые военной курткой из чёрной кожи с серебристыми заклёпками и густые смоляные кудри, коротко постриженные под шлем. Где-то посредине эстакады они встретились и привычно обнялись.

— Я рад, что дело Аллара передали тебе, — сообщил капитан, жестом приглашая оруженосцев и рыцарей охраны следовать за ними. — Чёрт знает, что наворотили там сыщики магистрата! Обвинить коннетабля в том, что он вдарил какому-то мошеннику подсвечником по черепу, да ещё сзади! Я ещё поверил бы, если б он заехал ему кулаком в ухо и убил на месте, но так… И эти деньги! Вот же глупость! Да он с голодухи помрёт или пойдёт служить охранником, но чужого медяка не приберёт!

— Не то, что мы с тобой! — рассмеялся Марк, хлопнув его по плечу.

— Дело прошлое! — усмехнулся Арно, — Но мы-то с тобой никогда голодом не сидели. У меня ловкие руки, а ты любого пройдоху хоть в карты, хоть в кости обыграешь!

— Тихо ты, — остановил его Марк, — не смущай нежный слух моих юных оруженосцев!

— Ага, особенно этого рыжего, на котором уже пробы ставить некуда!

— Нас покормят, господин капитан? — жалобно спросил Эдам, скорчив умоляющую мину. — А то кушать очень хочется!

— А как же! Где трапезная, вы знаете. Гарнизон как раз обедает, и вам перепадёт. А мы с вашим сеньором побеседуем за чаркой вина в господских покоях, пока наш барон в гостях у его величества.

Та лёгкость, с которой он шутил о заточении своего командира, была вполне присуща его простой душе, и Марк только усмехнулся и, кивнув, отпустил свой эскорт, который тут же торопливо направился в трапезную казармы. Арно тем временем подозвал стоявшего в ожидании лакея и велел ему подать обед на двоих в гостиную.

— Можно было б и с рыцарями за столом посидеть, — говорил он, когда они направились давно знакомым Марку путём в небольшую гостиную в глубине замка. — Но я полагаю, что ты не так просто зашёл меня навестить, и желаешь поговорить наедине.

— Это верно. Если б просто соскучился, то позвал бы к себе и устроил пирушку, — подтвердил Марк.

Гостиная, куда они пришли, выгодно отличалась от сурового внешнего облика замка. Она была просторной, — в три широких окна, забранных в каменные рамы в виде сдвоенных арок, отделанных тонкой резьбой. Обитые дубом стены украшали старинные гобелены и несколько портретов, изображавших рыцарей в латах, неизменно чертами лица напоминавших Танкреда, а так же один женский, изображавший немолодую, но ещё очень красивую даму в белом полотняном уборе, увенчанном баронской короной с жемчугами. Огромный камин, в котором уже давно не жарили дичь, был украшен фамильным гербом. Длинный стол с креслом во главе и дюжиной одинаковых стульев по сторонам сверкал отполированной столешницей. Вдоль стен тянулись тёмные скамьи, а со сводчатого потолка свисала