Атланты 1-9 - Дмитрий Владимирович Колосов

отрогами скал. Здесь человек познал мир, здесь он познал себя. Здесь он научился любить и обрёл способность выражать свои чувства словом и резцом, создав причудливые, странные, почти космические изображения. Здесь человек обрёл счастье, нарёкши его раем. Но счастье не было ни вечным, ни даже долгим. Песок, в облике ангела с огненным мечом, начал теснить долины, иссушая огнём зелёные нивы. Изумрудную зелень сменила блеклая, а затем и жёлтая поросль саванн. Исчезли громадные стада животных, даривших человека мясом, шкурами и молоком. Люди пытались сопротивляться, но не знали, как сделать это. Они были бессильны перед песком, медленно, но неотвратимо наползающим на зелёные рубежи их восхитительного рая. И они устремились в бегство. Племя за племенем, род за родом покидали обжитые края, устремляясь на восток, а на смену им шёл песок. И когда последнее племя бежало прочь из ставшего негостеприимным рая, песок поглотил всё. Он изъел плато, изрезав их причудливыми кавернами. Камень, иссечённый в мелкие кристаллы, обратился в песок, пополнивший ряды нападавших. И жизнь ушла из этих мест, оставив лишь причудливые рисунки странных людей и грибов, назначение которых потомки забыли. Жизнь ушла, оставив песок. Жизнь ушла, уступив песку, какой вовсе не значил смерть.

Странная и грустная история. Я рассказываю её, и на глаза мои навёртываются слёзы, подобные тем, что высекает песчинка, брызнувшая под веко. Отирая слёзы, я вновь и вновь гляжу на песок, струящийся чрез тонкую трубочку между сферами. Он бежит робко и столь безобидно, и лишь повидавшему ведомо, сколь ужасной может быть его суть, когда груды песка вздымаются в небо под напором хищного ветра. И рождается самое страшное, на что способен песок — песчаные бури, в чьих силах в считанные мгновения поглотить не только купеческий караван, но и целый город, неосторожно вставший на пути всесокрушающего песка. Песок поглощает солнце, песок пожирает небо. Приходит ужас, надолго остающийся в памяти потомков. Ещё спустя столетия мудрецы будут шуршать перьями по шелковистому пергаменту, старательно выводя два сокровенных слова — Тьма Египетская. Тьма, поглотившая славную землю Кемта, она не была божьею карой, она была ликующим парадом, устроенным песчаною ратью в назидание утратившим страх людям. Тьма пронеслась над землёю, иссёкши скот и посевы; тьма заставила дрожащих от ужаса тварей забиться в коробки строений, какие не являлись убежищем пред лицом того, что именовался тьмою. Тьма пронеслась и дождём ушла в землю, обратившись в ужасную пресмыкающуюся гадину — зыбучий песок.

Я видел призраки тех, что попали в песчаный капкан. Именно призраки, ибо песок выплёвывал свои жертвы спустя многие дни, выпив все соки. Он выставлял на свет мумии, словно издеваясь перед беспомощностью жизни отстоять самою себя. Вид мумий не только ужасал человека, но и рождал иллюзии. Живым вдруг думалось, что души тех, кого поглотил песок, не растворились в ничто, а прячутся рядом, по ночам вселяясь в изуродованные песчаным огнём оболочки. Опасная иллюзия несуществующей жизни. Она заставляла людей специально погружать тела умерших в песок, какой позднее заменили бинты и щёлочь. И более всего иллюзия жизни торжествовала в стране, суть какой определяла пустыня — громадное полотнище песка, раздвоенное животворящей полосой воды.

Пою свою песнь Египту — стране времени, пирамид и песка. Здесь люди сумели обуздать время, воздвигнув на нём пирамиды, какие, как известно, вечны. В нашем представлении вечности. Громады пирамид виделись человеку столь незыблемыми, что он, не удержавшись, воскликнул: «Все боится времени, время боится пирамид!». Потребовалось время, чтобы понять, что пирамиды не есть верх бесстрашия в мире, поклоняющемся шакалу, скарабею и диковинной кошке с царским именем Баст. Потребовалось время для того, чтобы понять, что сами пирамиды боятся песка, дробно шуршащего под их каменными чревами, ибо ведают его бесконечную вечность.

Пою свою песнь красной планете Марс — планете времени, пирамид и песка. Великое непознанное, таящееся в небе. Безжизненное, родившее, как хочется верить, некогда жизнь. Марс поделился тайной жизни с Землёю, не имея для этого права, за что понёс жестокую кару от Вечности. Время замерло, пирамиды застыли, песок поглотил багрово-красные сады и луга. И Марс окаменел, затаился в ожидании — на долгие тысячелетия. Он с тоской взирает на едва различимую, но такую яркую Землю и ждёт своего маленького принца, что высадит на безжизненной шкуре песка прекрасную розу. Марс ждёт…

Я переворачиваю часы и смотрю на скользкий бег песка. Он струится неудержимой крохотной лавиной, подвергая сомнению законы. Бег песка заставляет усомниться в могуществе жизни и власти времени. Дай волю, он подвергнет осмеянию даже великую суть гравитации. Занятное будет зрелище — песок, причудливым водопадом струящийся вверх, к вышним вершинам, где летают аквамариновые птицы. Птицы полюбят песок, ибо он подчеркнёт яркость их крыльев. Птицы полюбят песок, ведь мир устроен так, что принято любить сильного, а песок, раз он вознёсся даже над временем, сильнейший из сильных.

Есть лишь одно, единственное, пред чем пасует песок. Любовь… Песок слабее любви. Ибо любовь способна не только растопить лёд, но и вдохнуть жизнь в песок, заставить заиграть его живыми искрами муранского хрусталя.

Я пропел свою песнь о песке. Горячем песке невиданных стран. Я люблю горячий песок, ибо всю свою жизнь вижу лишь холодный. Бесконечные холодные дюны, слюдянисто сверкающие по утреннему морозцу.

Холодный песок… Рва-у! Я приветствую того, кто принёс мне мясо. Он каждый день бросает кусок сочного свежего мяса, назначенный в пищу тому, кто размышляет о песке, тому, кто размышляет о любви. Ведь неужели познавший тонкую связь мёртвого песка с живою любовью не заслуживает крохотной толики кровавого пьянящего мяса!

Р-вау!

Круг третий

Локи 1.3. Кольцо карлика

Не доверяй…

……………………..

летящей стреле,

отходящему валу,

тонкому льду,

змее, что свилась,

жены объясненьям,

с изъяном мечу,

медведя проделкам,

и конунга сыну,

Речи Высокого, 84, 86

Слово вёльвы

Внимайте мне все

священные роды,

великие с малыми

Хеймдалля дети!

В предыдущей главе о нашем первом герое мы узнали о том, как Локи Злоумный под именем Лофта был чествован людьми рода Гьюки и как после этого он отправился на поиски альва по имени Альвис. Ночью хитрый карлик пленил ещё более хитрого Локи и заставил того принять игру, ставкой в которой была голова проигравшего. Хоть Альвис и был искушён в этой самой игре, ему не удалось одолеть ещё более искушённого Локи, какой узнал у альва имя другого карлика — Андвари. После этого Локи убил покушавшегося на его жизнь Альвиса и