Атланты 1-9 - Дмитрий Владимирович Колосов

Сим кончается слово вёльвы.

Заветного водопада, чьё имя я выведал у обратившегося в камень Альвиса, мы с Гюллиром достигли к полудню. К тому времени я порядком устал от работы с пространством, да и коню, издёрганному прыжками, не мешало бы отдохнуть. Расседлав жеребца, я предоставил в его полное распоряжение роскошную поляну, а сам устроился на краю её, с таким расчётом, чтобы видеть реку и водопад. Но не успел я распаковать суму с провизией, как объявился незваный гость. Он появился столь неожиданно, что рука моя машинально уцепилась за рукоять меча.

Гость поднял вверх руку, словно демонстрируя чистоту намерений. Он был высок, худ и светел лицом. Длинные тонкие руки паукообразно торчали из широченных рукавов кольчуги. На золотом поясе висел тонкий, словно жало, меч.

— Привет, Локи.

— Привет… — Я быстрёхонько принял изначальную форму и лишь после этого прибавил:

— Хёнир!

— Кажется, я подоспел вовремя, — невозмутимо заметил гость, оглядывая частично извлечённую из сумы снедь. Он сделал вид, что не заметил моих поспешных манёвров.

— Присаживайся, раз пришёл, — пригласил я.

Гость сел напротив и улыбнулся.

Это был Хёнир, мой брат, носивший гордое прозвище Лучший из асов. По крайней мере, считается, что Хёнир мне брат, хотя ни я, ни он не знаем ни отца, ни матери. Что, повторюсь, не мешало нам считаться братьями. Мы с Хёниром довольно близки, но не скажу, что дружны. Таким, как мы, нельзя дружить. Если в Семье считается, что Локи Злоумный — наихитрейший из асов, то сам Локи, буду откровенен, не уверен в этом. В умении плести интриги Хёнир ничуть не уступает мне, а часто и превосходит. Мне довелось обмануть, пожалуй, каждого члена Семьи, включая Хрофта. Многих я обманывал не единожды, и лишь Хёнира ни разу. Зато сам дважды попадался в сплетённые им сети. Мне не доставляет удовольствия вспоминать об этом. И более всего меня раздражает, что я так и не смог понять цели, какие преследовал Хёнир. Если со мною в этом отношении всё более или менее ясно — своими каверзами я, в силу переизбытка энергии, что признается за мерзкий характер, стремлюсь насолить Семье, в первую очередь Хрофту, то замыслы Хёнира для меня тайна. По душевному складу своему и язвительности ума он нисколько не походит на Тора и потому его невозможно заподозрить в стремлении возвеличиться или прославиться. Хёнир не обладает тем чувством ответственности, что Хеймдалль. В душе его нет преобладания ни одной из страстей, что движут Детьми Солнца. Он не труслив, но и не храбр, не отличается аскетизмом, но никто ни разу не уличил его в порицаемых излишествах. Мне кажется, Хёнир даже не мечтает о власти, хотя, с другой стороны, у меня есть все основания заподозрить обратное.

Одним словом, я знал о Хёнире меньше, чем о ком бы то ни было. Незнание невольно настораживает, и потому я не имел представления о том, как отнестись к его появлению. Единственное, в чём я уверен, так это в том, что персона Хёнира устраивает меня больше, нежели разъярённые Тор с Тюром.

Я неторопливо готовил трапезу, Хёнир, не говоря ни слова, следил за тем, как остро заточенный нож рассекает хлеб и сыр, а затем стругает тонкими ломтями подсоленное мясо. Кубок у меня был единственный. Заметив это, Хёнир протянул руку и извлёк из ничто ещё один, как две капли воды похожий на мой. Вытянув затычку из фляги, я наполнил посудины.

— За встречу!

Хёнир кивнул. Мы пригубили пиво, после чего принялись за еду. Мне показалось, что Хёнир голоден. По крайней мере, ел он с видимым аппетитом. Перекусив, разлеглись на траве. Осеннее солнце ласкало кожу, но от земли уже потягивало холодком. О приближении зимы красноречиво свидетельствовали и гуси, косяк за косяком направлявшиеся на юг. Мы рассматривали бесхитростные построения воздушных созданий до тех пор, пока не зарябило в глазах. Хёнир молчал, я тоже события не форсировал. Лишь негромко посвистывали небольшие, невзрачного вида птахи, да гулко разговаривал с прилизанными стремительной струёю камнями водопад.

Все же я переупрямил, и Хёнир был вынужден заговорить первым.

— Твоё исчезновение, Лофт, наделало много шума, — без обиняков сообщил он. Я никак не отреагировал на эти слова, и Хёнир умолк. Истошно засвиристел клёст, на его зов откликнулась лиса, тоненько тявкнувшая из гущи кустов. Повернувшись на бок, Хёнир пристально смотрел на меня. Я изображал полную безучастность. — Хорошо ещё, что Хеймдалль оказался достаточно сообразительным, чтоб рассказать о твоём отъезде Иггу[8K60], а Хугин разыскал тебя неподалёку от селения Гьюки.

Чутье не подвело меня — всё же я видел ворона Хрофта! Немного помедлив, я решил подать реплику.

— И что же? Я уже не могу находиться в Срединном мире?

— Отчего же? Можешь. Но ты ушёл тайно. Насколько мне известно, сначала ты отправился на юг и лишь потом повернул к Бильрёсту.

— Я подозревал, что за мной следят, но не думал, что всё это зашло столь далеко.

Хёнир прищурился.

— Только не нужно, Лофт, изображать из себя оскорблённую невинность! Подобный трюк может пройти с Хеймдаллем, но не со мной.

— И не думаю, — протянул я. Хёнир продолжал.

— Затем ты обманул Хеймдалля и отправился в Среднеземье. Заметь, я не спрашиваю зачем!

— А я и не скрываю. Захотелось поразмяться.

— Законное желание. Всем нам время от времени хочется вырваться за стены Асгарда. Итак, ты направился к селению Гьюки.

— Да, — подтвердил я. — Славная деревенька Сёфрегосс.

— И там попал в весёлую переделку…

— Точно! — я усмехнулся. — Давненько так не веселился!

Мой брат ответил улыбкой, тут же растёкшейся.

— Затем тебе вдруг пришла в голову мысль посетить некоего цверга. Его, кажется, звали Альвис.

— Кажется, да.

— Но когда ты узнал о нём, — Хёнир сделал небольшую паузу, со вкусом прихлебнув из кубка, — к его имени было применительно другое время — зовут.

— Настоящее имеет свойство становиться прошедшим.

— Несомненно. Ты решил отправиться в гости к этому цвергу, чтобы объяснить разницу между прошедшим и настоящим.

Я ничего не сказал. Хёнир полагал, что я буду лгать, но он не спрашивал, а значит, я не обязан был отвечать.

— Карлик устроил тебе игру в расспросы. И ты, конечно, победил. — Я упорно молчал. — Заодно ты узнал новое имя — Андвари.

— Красивое имя! — сказал я, не признаваясь, но и не отрицая, что знаю его.

— Действительно, красивое! И вот ты здесь, наслаждаешься лёгкой трапезой, пивом и красотами водопада. — Я кивнул. — Такое безмятежное, размеренное времяпровождение. Приятно быть гедонистом в то время, когда Семья пытается найти объяснение происходящему.