Фантастика 2026-171 - Игорь Валерьевич Минаков

— Прошу прощения за вторжение, — вежливо произнес наркомвнудел. — Товарищ Сталин интересуется ходом прорыва на Карельском перешейке. И… некоторыми вопросами, выходящими за оперативные рамки. Прошу товарища Жукова, если к нему больше нет вопросов, уделить мне несколько минут.

Это была не просьба, а приказ. Я посмотрел на своих собеседников. Клементьев растерялся. Шапошников, совершенно не удивленный ни появлением Берии, ни его словами, сдержанно кивнул.

— Мы как раз закончили, Лаврентий Павлович, — сказал он. — Георгий Константинович, ваши доводы по резервам мною услышаны. Решение будет принято в течение двух часов. А пока… пройдите с товарищем Берией.

Я тоже кивнул и проследовал за Берией в маленькую смежную комнату, без окон. В ней тоже был стол и стулья, но нарком остался стоять, заложив руки за спину. Значит, разговор будет недолгим. И выйти я могу из этой комнатки в наручниках, либо вперед ногами.

— С вашим другом, Георгий Константинович, Зворыкиным, возникли сложности.

Я молчал, понимая, что лучше не издавать восклицаний и не переспрашивать. Собеседник сам все скажет, что сочтет нужным. Он выдержал паузу и продолжил:

— Вернее — не с ним. С его человеком в Турку. Попал в облаву финской контрразведки по другому делу. По глупости — пытался скупить медикаменты сверх квоты. Однако при обыске нашли… нестыковки в документах на оборудование. Финны — педанты. Они начали копать. Пока до нас, видимо, не докопались, но тенденция опасная.

— Что вы предлагаете, Лаврентий Павлович? — спросил я.

— Я уже кое-что сделал. Человек «покончил с собой» в камере, не выдержав допросов. Цепочка оборвана на нем. Для Зворыкина это сигнал — быть осторожнее. Поставки замедлятся, но не остановятся. Вам же, — он посмотрел на меня через пенсне, — нужно срочно стать слишком заметным, чтобы вас можно было тронуть из-за таких мелочей. Шапошников даст вам резервы. Не все, что вы просите, но даст. Вы должны взять Выборг. Быстро. И тогда все эти разговоры о «самоуправстве» превратятся в «инициативу дальновидного полководца». А инициаторов разговоров… — он чуть усмехнулся, — отправят проводить партсобрания в отдаленных гарнизонах. Уваров, кстати, получит срочный вызов в Москву. У товарища Маленкова возникнут свои проблемы с учетом партийных кадров.

Нарком говорил то, о чем я уже думал, но сформулировал все это, как план действий.

— А если не смогу взять быстро?

— Тогда провал снабжения и ваши «новации» станут удобным объяснением неудачи. Виноваты будете вы, а не Мерецков или Ворошилов. Вывод прост, товарищ Жуков: побеждайте. Ярче и громче всех. И тогда к следующим вашим «проектам» в Генштабе будут прислушиваться внимательнее. А я… я постараюсь, чтобы вам не мешали те, кто мыслит категориями вчерашнего дня.

Он кивнул и вышел. Все было сказано. Ничего личного и лишнего. Чистая реалполитик. Наркомвнудел видел во мне инструмент для ослабления своих врагов, вроде Маленкова и старой военной верхушки. И хотел заполучить козырь в лице успешного, обязанного ему военачальника.

Через два часа Шапошников, уже один, сообщил мне решение:

— 85-я дивизия будет передана вам после прорыва второй полосы. Полк «Т-28» — получите завтра. Тяжелый артполк РВГК — тоже. Но, Георгий Константинович, — он посмотрел на меня усталыми, все понимающими глазами, — это последнее усиление. И срок — десять дней. К Новому году флаг над Выборгом. Иначе все, включая мое расположение, кончится. Удачи.

Что ж. Удачи так удачи. Из Главного штаба я сразу направился в штаб ВВС. Для обеспечении победы мне мало было слаженных действий сухопутных сил. Пусть товарищи авиаторы тоже пошевелятся.

Штаб ВВС Северо-Западного фронта, Ленинград

На столе в штабе ВВС только что образованного Северо-Западного фронта, лежали сводки, из которых следовало, что 41-й и 44-й скоростные бомбардировочные полки, гордость парадов, потеряли за два дня четырнадцать «СБ». Многовато.

Причины — пренебрежение к финским истребителям, «парадные» развороты под огонь, отсутствие истребительного прикрытия на маршруте. Об этом, а также — о чисто конструктивных недостатках «скоростных бомбардировщиков» и шла речь.

Передо мной сидели командиры авиаполков, прибывших с Халхин-Гола и из далеких округов. Многие даже не успели еще отдохнуть от перелета, но все же сохраняли трезвое понимание того, что война здесь — другая.

— Хватит летать, как в кино, — начал я, отодвигая сводку о потерях. — «Эскадрилья № 5» осталась в Москве. Здесь у финнов нет колонн на открытой местности. У них — ДОТы в лесах, проселки и железнодорожные узлы. А также — истребители, которые бьют по нашим слабым местам. Скорость «СБ» — не панацея, если вас берут в «клещи» сверху и снизу.

Командир 31-го СБП, подполковник, на лице которого остался шрам на щеке, полученный в боях над Халхин-Голом, хмуро кивнул:

— Мы уже отрабатываем слетанность экипажей, товарищ комкор. Стрелок-радист и штурман должны видеть все вокруг, а не только свою часть неба. Проблема в прикрытии. «И-153» и наши старые добрые «ишаки» не могут сопровождать нас до цели.

— Значит, меняем тактику, — сказал я. — Во-первых, жесткая ротация. Полки с боевым опытом — 31-й, 24-й, те, кто воевал на Халхин-Голе и в Испании — берут на себя сложные, точечные удары по укрепрайонам. Их экипажи знают цену внезапности и маневра. Остальные, кто только освоил «СБ», — работают по тыловым объектам, железным дорогам, под прикрытием истребителей только до линии фронта. Пусть набираются опыта.

Я подошел к карте, утыканной флажками, обозначающими финские аэродромы.

— Во-вторых, никаких полетов без предварительной разведки ПВО цели. Ваши штурманы должны знать не только квадрат, но и где именно стоят зенитки. Бомбометание — не с пяти километров в облаках. Высота 1200–2500 метров, только при прямой видимости цели. Да, риск выше, но и точность — тоже. Слепые удары по площадям мы не можем себе позволить.

Командир 54-го СБП, сторонник высоковысотных налетов, попытался возразить:

— Товарищ комкор, но потери от зениток…

— Ваши потери от истребителей, которые сбивают отставших после безрезультатного захода, — еще выше, — оборвал я его. — Считайте не просто сбитые самолеты, а эффективность. 31-й полк, работая ниже, за три вылета разрушил два моста и склад. Ваш полк, работая с шести тысяч, — нанес минимальный ущерб. Вам дается неделя, чтобы перестроиться. Иначе буду вынужден поставить вопрос о вашей замене.

В комнате повисла тяжелая тишина.

— В-третьих, технические вопросы решаем на месте, — продолжил я. — Я знаю о проблемах с подвеской ФАБ-250 на старые машины. Создайте при каждом полку импровизированные КБ из лучших техников и инженеров. Пусть разрабатывают и внедряют полевые доработки. Все рацпредложения по улучшению обзора для стрелков, по перекомпоновке кабин — немедленно оформлять и направлять сюда, для обобщения и передачи