Фантастика 2025-185 - Дмитрий Львович Казаков

его решения круг возражал, однако Всеслава поддержали старейшины. «Пусть с воинами пойдёт женщина, — сказали седобородые, — иногда только женская рука может остановить меч, рукоять которого держит мужской гнев. Вспомните, чем неоднократно кончались наши переговоры — не хватит ли повторять старые ошибки? К тому же она не простая ворожея — таких среди нас единицы». И Наташа отправилась в горы вместе с мужем. Что же касается Вышаты, то его кандидатуру поддержали единодушно. За всю свою долгую жизнь он не стал князем только потому, что не стремился им стать, однако это не мешало боярину пользоваться заслуженным уважением всех северо-восточных ортов-русичей.

Храмовый зал не был пустым — Всеслав сразу понял, чей мыслеответ он услышал. На небольшом возвышении в центре зала сидел бритоголовый старик в свободных шафранных одеждах — Лама, Не-Имеющий-Имени. Даосы высших ступеней, отрешившиеся от суетного и стремящиеся к познанию вечного, считали имена ничего не значащей мелочью. А слева от Ламы на циновках расположились трое в красных халатах, расшитых чёрными драконами, — двое мужчин с жёсткими непроницаемыми лицами и миниатюрная женщина, похожая на фарфоровую статуэтку. Она казалась игрушечной, однако вождь ведунов сразу почувствовал Силу, переполнявшую это хрупкое с виду создание, — юго-восточная орта была посильнее своих спутников-мужчин с внешностью степных батыров или потомственных самураев.

— Посланцы богдыхана приветствуют северян, — церемонно произнёс один из даосов, а Лама сделал приглашающий жест, указывая на три шкуры снежных барсов, расстеленные справа от него, прямо напротив троицы юго-восточных.

— Посланцы русичей приветствуют ортов Поднебесной, — ответил Всеслав, опускаясь на мягкую шкуру. Он заметил мгновенный обмен взглядами между Наташей и даоской, и внутренне усмехнулся: магини оценили друг друга гораздо быстрее, чем это успели сделать мужчины. «А где же посланцы великого халифа?» — подумал князь, и в это время, словно отвечая на его вопрос, в зал вошли трое в белом. Ифритов тоже было трое — двое мужчин и одна женщина, — и они неспешно расселись на коврах напротив Ламы, на равном расстоянии от ведунов и даосов. Центр креста, образованного тремя делегациями и возвышением Ламы, остался пустым, однако Всеслав не сомневался, что в любой момент — в полном соответствии с дипломатическим протоколом — там по мановению мысли настоятеля Храма-на-Горе появятся яства и напитки: магам уровня Ламы не нужны пищевые синтезаторы и источники энергии, использовавшиеся людьми с пониженными паранормальными способностями. Но пока до банкета далеко — очень далеко. И кто знает, состоится ли вообще этот банкет…

— Всеслав.

— Чэнхошан.

— Мухаммад.

— Вышата.

— Такео Ито.

— Джафар.

— Наташа.

— Ата Ли.

— Хафиза.

— Да поможет вам Вечнотворящий придти к согласию, — проговорил Лама, кивавший при каждом произнесённом имени. После стольких лет вражды между Севером, Югом и Востоком и балансирования на грани большой войны с непредсказуемыми последствиями Созерцатель искренне хотел примирить разные ветви ортов. Аура не обманывает — Всеслав (не говоря уже о Наташе) ясно видел, что для этого Лама сделает всё от него зависящее.

Владеющим магией было достаточно имён — титулов не требовалось. Никто из них до этого не видел друга друга, но слышать — слышали. Всеслав знал, что Чэнхошан был правой рукой (а точнее, головой) стареющего богдыхана и практически сосредоточил в своих руках всю полноту власти над Поднебесной, расползшейся до Индостана, Австралии и Гавайев; что Ито, или Сёгун Островов, командовал всем имперским флотом; что фарфороволикая Ата Ли была главой гильдии ментальных целителей, но при этом с не меньшим умением владела искусством убивать на расстоянии, не оставляя никаких следов. Одновременно она была и любовницей богдыхана и делила с Чэнхошаном власть над огромной державой. Знал князь и о том, что сардар Мухаммад по прозвищу Меч Веры вот-вот сменит умирающего халифа, которого держала на этом свете только магия его лекарей; и что бейлербей Джафар был самым влиятельным из визирей и формировал всю внешнюю политику Халифата. Не менее интересной особой была и Хафиза — поговаривали, что она может стать первой женщиной-аятоллой, если ныне здравствующий Учитель отойдёт в мир иной. И все они — все! — были сильными магами: потомками тех, кого когда-то называли людьми-индиго.

И для даосов с ифритами имена русичей говорили о многом. Они знали, кто такой молодой князь Всеслав, старший круга князей, а что касается боярина Вышаты, то с ним и «новые бедуины», и «новые чингизиды» встречались на бранном поле и запомнили эти встречи. Знали они кое-что и о Наташе, хотя предполагали, что ворожея русичей оказалась в Храме-на-Горе только лишь потому, что была женой вождя ведунов. На этот ложный вывод и рассчитывал Всеслав, крепко надеявшийся на то, что именно Наташа — вернее, её особая магия, — сможет обеспечить им успех переговоров. «Ты наше секретное оружие, — сказал он жене, когда русичи прибыли в страну гор, — на тебя вся надежда». Князь ждал, что в ответ услышит от неё что-нибудь вроде «Ну куда ж вы без нас!» или «Да, тут мечом не возьмёшь», однако Наташа только сдержанно улыбнулась. Молодая ведунья прекрасно понимала всю серьёзность ситуации на планете — ведь именно благодаря ей, Наташе, русичи уже знали о том, о чём ни даосы, ни ифриты даже не догадывались.

— Дорога к пониманию и согласию усеяна камнями, — отозвался Чэнхошан в ответ на пожелание Ламы.

— И эти камни в кровь режут ноги идущих, — добавил Мухаммад.

— И змеи скрываются между камней, — заметила Ата Ли.

— Путь труден, — прогудел Вышата, — но остановившийся не дойдёт никогда.

— Дороги могут быть разными, — возразил Сёгун Островов.

— Для каждого своя, — согласился с ним Джафар.

— А на узкой тропе идущие рядом мешают друг другу, — вкрадчиво заметила Хафиза.

— Или помогают, — невозмутимо сказала Наташа. — Раны заживают, и кровь высыхает, если её не проливать снова и снова. Разные дороги сходятся, и на общей тропе места хватит всем, особенно если один не захочет забраться на плечи другому… для облегчения трудного пути своего. А змеи боятся уверенных шагов — они отползают и прячутся.

— Нам нечего делить, орты, — веско произнёс Всеслав. — К чему играть словами? В наших руках судьба этого хрупкого Мира, и если мы будем спорить о том, кому его нести, он выпадет из рук, тянущихся к рукоятям мечей, и разобьётся о те самые камни на дороге, о которых вы так красиво говорили. Прошлое тянет назад, а надо идти вперёд.

Его поняли — очень хорошо поняли. За двести лет, прошедших с момента краха прежней экономической системы, было всякое: голодные бунты и мятежи, заговоры и казни, внезапные смерти первых лиц Востока, Юга и Севера и пепел наёмных убийц, сожжённых энергоразрядами магов охраны. На