Фантастика 2026-151 - Сергей Тамбовский

Я сжал кулаки. Вот оно. Паутина. Всё связано: чиновники, взятки, эти теневые «владельцы». И все они кормятся за счёт таких, как мы.

Но сдаваться? Признать их власть? Чёрта с два.

***

Ресторан оказался не из дешёвых: мраморный пол, резные колонны, хрустальные люстры, от которых тянулись мягкие отсветы по стенам. Но атмосфера была странная — слишком тихая для людного места, словно гостей рассаживали специально так, чтобы никто не мешал переговорам.

Я вошёл и почти сразу заметил того, кто ждал меня. Обычный человек. Совсем не маг, не воин. Худощавый, в аккуратном костюме, с гладко зачёсанными волосами и круглым лицом, которое в другой ситуации можно было бы принять за чиновничье. Даже очки на переносице — словно для завершённости образа.

— Кирилл Львов? — спросил он ровным, чуть усталым голосом, поднимаясь с места.

— Он самый.

Мы обменялись рукопожатием, и я опустился в кресло напротив. Перед нами тут же поставили графин воды и два бокала.

— О чём хотели бы поговорить? — без предисловий спросил он, и в его голосе не чувствовалось ни угрозы, ни заинтересованности. Просто… будничный вопрос.

Я прищурился.

— Мне интересно, из-за чего вы решили, что имеете право строить свои законы внутри уже существующей Империи.

Его брови чуть дрогнули, но лицо осталось бесстрастным. Он сделал глоток воды, поставил бокал и ровно посмотрел на меня поверх очков.

— Интересный вопрос. Но… довольно наивный. — На его лице мелькнула лёгкая, почти извиняющаяся улыбка. — Империя огромна. Император, сколь бы велик он ни был, не может контролировать всё. Там, где власть не дотягивается напрямую, рождаются структуры, которые берут на себя её функции.

Я сжал кулак под столом.

— То есть вы считаете себя властью?

— Мы — инструмент, — спокойно ответил он. — Хотите вы этого или нет, но наш порядок обеспечивает выживание. Без него города захлебнулись бы в хаосе.

Он говорил спокойно, словно преподаватель на лекции. Но в его голосе чувствовалась уверенность человека, привыкшего, что его слова воспринимают как должное.

Я медленно наклонился вперёд, глядя мужчине прямо в глаза. Он держал взгляд уверенно, как человек, привыкший к подобным разговорам и знавший, что его слова прикрыты целой системой.

— Я хочу поговорить с вашим главным, — сказал я тихо, но твёрдо.

— Боюсь, я ничем не могу помочь, — мужчина слегка развёл руками, словно в извинении. — Глава нашей структуры не встречается на рядовых переговорах. У него уровень совсем другой. Простите, но сын не самого богатого барона — это… не тот масштаб.

Я усмехнулся краешком губ, хотя внутри закипала злость.

— И что будет, если я откажусь выполнять ваши условия?

— Мне будет очень жаль, — ответил он спокойно, даже с какой-то холодной искренностью. — Такой молодой парень… не все доживают до старости.

Я чуть прищурился.

— Это угроза?

Он даже улыбнулся, почти тепло, словно говорил с учеником.

— Что вы, какая угроза? Мы же цивилизованные люди. Если вы не хотите платить за участие в этом бизнесе, значит, вы в нём не участвуете. Это вполне понятное и достойное решение. Особенно для того, кто собирается поступать в Академию. Зачем вам лишние проблемы, с которыми вы всё равно не сможете разобраться?

Я откинулся на спинку кресла, сдерживая желание сорваться и показать ему, насколько сильно он ошибается. Но пока рано. Я лишь кивнул, словно принимая его слова, а сам отметил в памяти каждую деталь: его манеру держаться, уверенность в безнаказанности, и то, что за его спиной точно кто-то куда более серьёзный.

Я вышел из ресторана, оставив за спиной мягкий свет ламп и слишком спокойное лицо собеседника. Вечерний Петербург шумел, огни отражались в лужах, люди спешили по делам. Казалось, весь город жил своей привычной жизнью, и только во мне кипела злость.

Половину добычи — за что? За то, что я рискую своей шкурой в разломах? За то, что каждый раз могу оттуда не вернуться? Эти люди никогда не видели, как монстр рвёт на части боевую группу. Никогда не слышали, как трещат рёбра, когда тебя отбрасывает ударом твари. Они просто сидят в своих тёплых кабинетах и собирают дань.

Нет. Платить я им не собираюсь.

Ядра продолжу добывать — с этим они ничего не сделают. Каждый разлом — это лотерея, и никто не отслеживает каждого, кто туда входит. Но вот продажа… продажа действительно под контролем. И пока я не разберусь с этой системой, лучше не рисковать. Слишком легко попасть под удар, слишком просто потерять всё, что уже имею.

Глава 5

Нужно искать другой путь. Другой выход. Не верю, что это единственное решение. Если есть Империя, если есть власть и законы, значит, есть и щели, и возможности. Их просто нужно найти.

Я поднял взгляд на огромные стены столицы и усмехнулся.

— Ну что ж, Петербург, — пробормотал я себе под нос. — Посмотрим, какие у тебя ещё есть тайны.

***

Я сидел за столом в съёмной комнате, перебирая на ладони ядро среднего монстра. Свет от свечи играл на его гранях, и от этого в груди только сильнее закипало раздражение. Всё это — договоры, проценты, чужие законы, которые выдуманы бандитами и почему-то действуют не хуже императорских. Будто тебя всё время держат на коротком поводке.

Влад помог достать список ближайших разломов — целая пачка аккуратно переписанных координат. Заплатил за это немало, но в Петербурге всё имеет цену. Даже знание, куда можно сунуть голову, чтобы не вернуться.

Я провёл пальцем по строчкам и остановился на одном из разломов. Не самый сложный. Достаточно близко, чтобы добраться туда за несколько часов. Идеальное место, чтобы сбросить лишние мысли и отработать злость.

— Не хочу шататься по равнинам, — пробормотал я вслух. — Там слишком открыто, и уж больно часто на тебя смотрят лишние глаза.

Решение пришло само собой. Ночью отдых, утром — в путь. Там, внутри разлома, всё проще: или ты, или они. Ни переговоров, ни правил чужой игры. Только твои силы и твоя воля.

Я спрятал список за пазуху, проверил ножны с клинком и кожаные доспехи. Всё было при мне. Да, этот выход в разлом будет стоить денег, сил и, может, крови. Но это будет мой выбор. Моя дорога.

Улыбнулся. Хоть где-то я мог решать сам.

Утро встретило меня прохладой и серым небом. Петербург просыпался: телеги скрипели по мостовым,