Орден Разбитого глаза - Брент Уикс

– Да, или… пираты, которые меня спасли, потом ведь снова швырнули меня за борт, так что может быть, это и есть второй раз, – с сомнением добавил Кип. – Отлично! Теперь я знаю, что мне предстоит умереть только один, два или ноль раз. И, возможно, я должен буду убить по меньшей мере еще одного бога и еще одного короля. Вот только нужно будет придумать, как исцелять слепых, и, может быть, немного поработать над истинной верой…

– Молот, если бы это было просто, то все бы интерпретировали пророчества одинаково. Видения Видящих истинные, но потом их приходится переводить в слова, а это значит – на определенный язык, с использованием принятых в нем метафор. И это еще если Видящий настоящий, а ведь бывали и фальшивые. Есть люксиаты, посвятившие этому вопросу труд всей своей жизни. И эти люксиаты были гораздо лучше образованы, чем Клитос Синий, следует заметить.

– Но если там столько теологических сложностей и неопределенностей, то зачем они вообще, эти пророчества? В смысле, все равно ведь невозможно понять, что они значат?

– Может быть, это знание не для тебя.

– Допустим. Но если я действительно Светоносец, разве я не должен…

– Не обязательно. Даже в таком случае.

Кип озадаченно поглядел на него.

– Я, гм… Я тебя не понимаю.

– Вполне возможно, что пророчества о Светоносце и не предназначались для самого Светоносца. Они для всех остальных. Для солдата, который поймет только малую толику – но ее будет достаточно, чтобы он оставался в строю. Для скорбящей вдовы. Для молодого ученого, ищущего смысл жизни. В любом случае какая разница? Ты прекрасно справлялся до сих пор, ничего не зная ни о каких пророчествах.

– Сознательное неведение… Эта идея мне нравится! – Кип немного подумал. – Но все, о чем мы здесь говорили, может ведь относиться и к моему отцу. Все сочли его мертвым, когда он упал за борт… – (И каким-то образом остался жив, хотя его проткнули ножом, который превратился в меч уже после удара… Об этом Кип не рассказывал никому. Ему и так не поверили, когда он всего лишь сообщил, что его отец не утонул; кто же поверит во все остальное? Кип и сам не очень-то верил. Порой он был убежден, что собственные глаза его обманули.) – И мы ведь уже говорили, что, если этот бог был убит по приказу Гэвина, это вполне может считаться, даже если Гэвин не сам нанес решающий удар.

– Да, но его детство не соответствует описанию. В пророчестве сказано, что Светоносец придет «извне», что бы это ни значило – не будет принадлежать к кругу избранных, что-нибудь в таком роде. Это вполне подходит для бас… для того, кого изначально считали бастардом, явившимся из Тиреи. Понятно, что такой человек никогда не будет принадлежать ни к какому внутреннему кругу! А Гэвин Гайл – сын Андросса, он вырос здесь, его с детства готовили к высокой позиции, то есть он был внутри с самого начала.

– Об этом предсказании ты мне ничего не говорил! – посетовал Кип.

– Я Черный гвардеец, а не люксиат. Если ты хочешь поговорить о пророчествах, тебе стоит обратиться… Хотя на самом деле к ним тебе стоит обращаться в последнюю очередь. Фактически я даже не уверен, стоит ли нам включать Квентина в наши беседы.

– Квентина? А его-то почему?

– Я почему-то думал, что это должно быть очевидно. Иногда я забываю, что ты вырос в Тирее.

– И почему я не могу пойти поговорить с люксиатами?

– Потому что, если пришло время возродить истинную веру, это означает, что люксиаты настолько плохо справлялись со своими задачами, что Сам Орхолам вынужден приложить руку, чтобы все исправить.

– Н-ну… по идее, они должны радоваться, разве не так? В смысле – это же Орхолам! А они люксиаты…

– Ох, Молот… неужели ты действительно такой наивный?

– Они служат Орхоламу! Это их работа!

– Говори тише.

– Прошу прощения, капитан.

– Взять, например, нас. Черная гвардия существует, чтобы предотвращать заказные убийства. Но это не значит, что мы желаем, чтобы они случались почаще.

– Это совсем не одно и то же!

– Чем больше у тебя власти, тем с бо́льшим подозрением ты относишься к мысли о том, что кто-то может явиться, чтобы забрать ее у тебя. В истории уже бывали поддельные Светоносцы. Если ты выскочишь из ниоткуда, не имея при себе неопровержимых доказательств, что ты действительно тот, кто мы подозреваем, то можешь оказаться стоящим в точности на линии церковного раскола. Молот, уже были попытки тебя убить. Как ты думаешь, кто за ними стоял?

«За одной – точно мой дед, но от остальных он отрекся».

– Кто еще мог вообще знать о твоем существовании? – спросил Перекрест. – Не думаю, что Цветной Владыка считал тебя достойным покушения, когда ты впервые здесь появился. Если на то пошло, ты даже оказал ему услугу, убив короля Гарадула, – это позволило ему прийти к власти.

– Спасибо, что напомнил.

– Но если это не он, то кто? Подумай, Молот.

«Орден Разбитого глаза? Но они ведь просто наемные убийцы, верно? То есть получается, что если у меня нет еще каких-то неведомых врагов, то, скорее всего, покушения устраивали люксиаты. Но… люксиаты? Такое вообще возможно?»

– Проклятие, – выругался Кип. «Отлично. Новые враги!»

Потом его поразила другая мысль: что именно Перекрест, не кто-нибудь иной, с таким цинизмом отзывался о Магистериуме.

– Скажи, капитан, а разве это не колеблет твою веру? В смысле, если Люцию действительно убили люксиаты?

Перекрест отвел глаза:

– Я верю не в людей.

Кип не нашелся что на это ответить. Впрочем, это никогда его не останавливало.

– Итак, если мне не светит стать Черным гвардейцем, то, как ты думаешь, на что я должен употребить сейчас свое время?

– Учись убивать. Учись вести людей за собой. Узнай, кто твои друзья, и держи их как можно ближе к себе, чтобы, когда в тебя будут стрелять, пуля наверняка попала в одного из них, а не в тебя.

– Это… ужасно – думать о друзьях таким образом!

– Молот, если тебе суждено стать Цветом или Призмой, ты больше не сможешь быть нам просто другом – и тем более если ты станешь Светоносцем. В первую очередь ты будешь нашим владыкой, так что умереть за тебя будет только правильно и справедливо. Для этого мы и предназначены.

Внезапно Кип почувствовал, будто снова оказался запертым в том чулане; крысы сбежались, копошатся по всему его телу – и грызут, грызут, грызут… Только теперь вместо крыс были заботы, беспокойства, тяготы; люди, которых он не имел