Орден Разбитого глаза - Брент Уикс

наблюдение. Тея вскорости слилась с толпой, но потерять из виду великана Лео было не так просто. Потом на улице Веррош показались Феркуди и Бен-хадад – ребята объявились поодиночке в нескольких кварталах отсюда, почти неразличимые, и двинулись в сторону перекрестка. Они разошлись с Лео, ничем не выдав, что знают друг друга.

– Ты не видишь, за Лео есть слежка? – спросил Кип. Сам он не замечал ничего подозрительного.

– Может быть, один человек, но я не уверен. Сейчас увидим.

Если у шпиона имелся пособник, который мог отомстить Лео или просто проследить за ним, было жизненно необходимо, чтобы его затея не увенчалась успехом.

Феркуди столкнулся с каким-то прохожим, и оба грохнулись наземь, причем Феркуди создавал основную долю сумятицы, устроив целое представление. На такое был способен только Феркуди: задать взбучку самому себе! Он врезался в палатку какого-то парийца, продававшего головные платки, так что разноцветные куски материи разлетелись по всей мостовой. Из палатки тотчас же выскочила тощая парийка и принялась пронзительно вопить и размахивать руками.

– Как ты думаешь, им удалось уйти? – спросил Кип.

– После такого? – отозвался Перекрест. – Если нет, я им сам надеру задницы!

Тем временем внизу, на перекрестке, разыгрывалась другая, менее заметная драма. Женщина, о которой упоминала Тея, подошла к лежавшему на мостовой шпиону и принялась перевязывать его раны.

– Что думаешь? – спросил Перекрест.

Кип внимательно посмотрел на женщину. Тея вроде бы упоминала, что у той имелись под рукой какие-то бинты еще до того, как в них возникла необходимость?

– Шпионка, которая шпионит за шпионом, – предположил он. – Так проще войти в доверие. Не могла же она просто объявиться рядом и сказать: «О, привет, я тоже ненавижу Хромерию, можно мне с вами?»

– Совершенно верно. А видишь вон того, сзади? С бусинами в бороде и золотыми серьгами?

Кип утвердительно хмыкнул. Бородача он заметил только сейчас.

– Это настоящий координатор. Когда Лео принялся бить нашего шпиона, он едва не вышел из укрытия, потом хотел броситься бежать. Теперь просто наблюдает. Думаю, мы можем считать свою задачу выполненной.

– Главное, чтобы никто не заметил нас, – буркнул Кип.

– Пожалуй, ты прав. Подождем здесь еще немного.

* * *

Перекрест уселся, опершись спиной о кирпичи. Кип пристроился рядом. Проходила минута за минутой, и Кип вновь принялся думать о том, о чем уже думал полсотни раз до этого.

«Можно спросить и теперь, почему бы нет? Кажется, я влетаю в передряги из-за неуместного молчания не меньше, чем из-за неуместной болтовни». Но именно бездействие обычно выставляло его трусом.

– Капитан… – начал Кип. – Я просто хотел… насчет Люции. Тот убийца – на самом деле он целился в меня.

Он снова увидел, как Люция, стоя спиной к убийце, в последний момент загородила собой линию огня. И лицо Перекреста, когда тот принимал из его оцепенелых рук окровавленное тело девушки. Такое не забудешь…

Какое-то время Перекрест глядел в пространство перед собой, погруженный в воспоминания. Его губы искривила печальная улыбка.

– Я знаю, – наконец отозвался он.

– Ты… знаешь?

– Я потом вернулся в тот переулок, чтобы воссоздать картину убийства. – Он пожал плечами. – Мишенью мог быть только ты.

– И ты… не злишься на меня?

– Конечно же, я в ярости! Но не на тебя, Молот. Пойми одну вещь: если Люция своей смертью спасла тебе жизнь, то ее гибель, хоть и остается нелепой случайностью, больше не бессмысленна. Умереть ради благородной цели – чего еще может просить для себя любой из нас? У Люции было недостаточно данных для поступления в Черную гвардию. Она это понимала и уже начинала привыкать к мысли о том, что этой мечте не суждено осуществиться. Она никогда не смогла бы встать в наши ряды – но тем не менее погибла на службе нашим высочайшим идеалам. Ее смерть не была напрасной!

«Так вот почему он так хочет, чтобы я оказался Светоносцем. Тогда получится, что Люция отдала жизнь за самого важного человека в истории».

– Но если я не Светоносец? – тихо и печально спросил Кип. Это выскользнуло само собой.

– Вот только не надо все обесценивать! Это здесь совершенно ни при чем. Все мы равны в глазах Орхолама. Она отдала жизнь за друга, за соратника. Наша задача на этой земле, как Черных гвардейцев, – защищать собой Цвета Спектра и Призму, но в глазах Орхолама смерть за последнего нищего значит ровно столько же, сколько и смерть за принца.

Несколько минут Кип сидел молча. Он знал, что Перекрест говорил совершенно серьезно. Перекрест видел руку Орхолама во всем, он верил, что тот принимает активное участие в мирских делах.

Командующий Железный Кулак считал Орхолама неким далеким властелином, который при желании мог вмешиваться в происходящее, но редко это делал. Андросс же вообще полагал, что Орхолам лишь обустроил мир, после чего оставил Свое творение и больше не прикасался к нему, позволив сильным мира сего и духовным властителям превратить всю систему Хромерии и Магистериума в инструмент надувательства и вымогательства в масштабах Семи Сатрапий.

Как ни странно, этот последний взгляд, по-видимому, разделял также и Цветной Владыка. Что думал обо всем этом Гэвин, Кип не знал. Равно как и того, как все обстоит на самом деле.

– Слушай, капитан… Я не знаю, подходящий ли сейчас момент, но что на самом деле известно о Светоносце? Клитос Синий однажды во время проповеди сказал, что мы все Светоносцы. Я потом несколько часов читал в библиотеке разные интерпретации этого пророчества, но они все противоречат друг другу, так что я сдался. Все, что я смог уловить, – это что он должен восстановить истинную веру, что бы это ни значило. Он будет утешать страждущих, открывать глаза слепцам, разрушать алтари и троны владык, поддерживать угнетенных и низвергать злых…

– Убивать богов и королей, – с усмешкой вставил Перекрест.

– Богов и королей? – переспросил Кип, чувствуя неловкость. – Во множественном числе?

– Я не помню точно. Разумеется, все зависит от того, слова каких Видящих ты считаешь каноническими. Но те признаки, которые ты перечислил, называют практически все. Есть и более сомнительные пророчества, гм… не вспомню сейчас точных формулировок, но там было что-то насчет того, что он убьет своего брата…

– Звучит многообещающе! – «Зимуну бы не повредило, если бы его кто-нибудь прикончил».

– …и что ему суждено умереть дважды.

– Ну нет, с этим я не согласен!

– Однажды ты ведь уже падал за борт, и мы решили, что ты погиб. Допустим, что это считается за один раз. Ну, и всем суждено умереть в конце жизни, так что вполне возможно, что это как