Диспноэ - Юлия Арвер

– Отпусти заложников. Я пришел. Зачем тебе они? – процедил он.

– Зачем? Да чтоб увидели, какого ничтожного вожака себе избрали. Король умер, да здравствует король!

– Хотя бы перестань целиться в Мишу. Он сейчас в обморок рухнет от страха.

Кирилл сделал шаг к Герману, но тот лишь сильнее прижал дуло к виску Головина, который заскулил и дернулся. Внезапно Аникеев выстрелил в потолок. Посыпалась штукатурка, кто-то из девушек завизжал, а Миша испуганно сжался.

– Ты хоть понимаешь, как страдали перед смертью те, кого ты убил? – сорвался Кирилл. – И все это ради того, чтоб утереть мне нос?

– Ради того, чтобы отомстить за унижение, братишка. Думаешь, я забыл и покорился? Не-е-ет. Младший брат не будет главенствовать над старшим. Никогда. Из нашей правящей тройки останусь только я. Это правильно.

– Где Алан? С моей матерью? – вдруг вмешалась Лиза.

– О-о-о, он уже, должно быть, вовсю развлекается с этой прелестной, но жестокой женщиной. Вот-вот она его прикончит, а следом сдохнет и Баркалов.

– То есть я для тебя – мерзкая полукровка, а моя мать – чистокровная демоница – идеальный пособник? Как вы вообще умудрились познакомиться? – размышляла Лиза, и Кирилл едва сдерживал себя, чтобы не одернуть ее. Зачем она злила Германа? – А я скажу тебе как. Никак. Ты себе не принадлежишь.

Лиза молниеносно вскинула руку и выстрелила в потолок искрой сигнального кольца, которое не сняла. Та взорвалась как фейерверк в закрытом пространстве. Всего на секунду Герман растерялся, а Лиза уже мчалась к нему… Нет, не к нему. Миг – и она вцепилась в шею Головина, впечатав его в стену. Тот схватил ее за руку, вырвав у нее крик боли, но не смог отвести глаз. Откуда только взялась у хлипкого Миши такая сила?

Кирилл бросился к Герману, но тому хватило и пары секунд, чтобы поднести пистолет к своему виску и выстрелить. Как в замедленной съемке, Кирилл видел его раздробленный череп, брызги крови и кусочки мозгов. Тело Германа рухнуло, пистолет выпал из руки. Алая лужа растеклась под простреленной головой кровавой подушкой.

Лиза по-прежнему всматривалась в глаза Головина, пока тот хрипел, отчаянно цепляясь ногтями за ее руку, царапал ей лицо, но слабел с каждой секундой. У Кирилла не осталось времени, чтобы помочь Лизе, потому что упырь бросился к нему диким, озлобленным зверем. Ему ничего не оставалось, кроме как принять решение за секунду.

Кирилл распростерся на полу, прямо в крови Германа, схватил пистолет и, мгновенно перевернувшись на спину, всадил в упыря все патроны, поместившиеся в «Глоке». После десятого Кирилл перестал считать. Пули оказались заговоренными и причинили упырю адскую боль. Он зарычал, рухнув на колени, и вцепился в пострадавшую грудную клетку когтями в попытках вырвать из мертвой плоти жгучий металл.

Члены Круга не теряли времени даром, они развязывали запястья друг друга, причитая и охая.

– Дайте сюда веревки! Эту тварь надо связать, – обессиленно приказал Кирилл, поднимаясь на дрожащие ноги и осматривая себя, вымазанного в крови брата. Герман был околдован, но говорил так искренне, будто ненавидел его всю жизнь…

– Что-то слишком спокойно билось твое сердечко, как для заложника, а вот у Германа слишком сильно, как будто он вот-вот умрет от страха. Знаешь, у кого оно бьется так быстро? У одержимых. Говори, сука, кто ты? Полудемон? – устрашающе выговаривала Лиза, удерживая взгляд Головина.

– Д-да, – проскулил тот. В его горле что-то булькало. Возможно, кровь. Лиза медленно убивала его.

– Я знаю только одного демона, способного подчинять себе чужую волю. Ты – сын Гордия?

* * *

Левый глаз почти не видел – лезвие зацепило его, порезав веко. Кровь застилала и здоровый глаз, пузырилась во рту, окрашивала весь мир в алый. Алан давно повис на веревках, которые мешали ему рухнуть на колени. Ариадна кровожадно улыбалась, и ее рот полнился кровью Алана, которую слизывала с лезвия. Она наслаждалась мучением того, в кого когда-то влюбилась острой, больной, жестокой любовью. Четырнадцать лет назад Ариадна обещала, что он будет страдать, и выполнила обещание. Алан готовился к боли, но проиграл с позором.

Гордий развалился на кровати, которую уже давно разворошили вандалы. Остались лишь доски, на которых он и полулежал, опираясь спиной на изголовье. И ничто, казалось, не могло доставить ублюдку больше счастья, чем мучения Алана.

Магия ритуала тянула его прочь, как рыбу, пойманную на удочку, но он не мог сдвинуться с места и ощущал, что внутренности вот-вот разорвет. Остатками здравого смысла Алан осознавал, что Нико сейчас наверняка мучается так же, но не мог не ждать. Не мог не надеяться на спасение. Не мог не ругать себя за самонадеянность, которая уже подвела его четырнадцать лет назад.

– Мне нравится твоя кровь. Необычайно вкусная, – промурлыкала Ариадна и снова вогнала нож в живот Алана. Она не смогла бы его убить таким образом, но еще немного, и он готов был добровольно попросить о смерти. – Я рада, что Лиза вытащила тебя из собора, потому что там мы не могли до тебя добраться. Я надеялась, что дочурка придет к этой идее, и она пришла. Все-таки Лиза не совсем бесполезна.

Ариадна вновь с наслаждением облизала лезвие…

– В тебе прекрасна даже кровь. Боль твоя тоже потрясающа, как и ненависть в глазах. Ты действительно думал меня обхитрить, Алан? Этот дом защищают мои верные бойцы. Шавки из Управления не пробьются через их кордон, даже если их приведет сюда дворянская ищейка.

– Тогда убей меня. Зачем я тебе нужен? – прохрипел Алан. В виске билась предательская мысль: «Умру я – умрет и Нико», – и от этого осознания полного тупика хотелось вопить и рваться из пут, сдирая кожу до костей.

– Ненавидишь меня, дорогой? И я ненавижу тебя. Ты предпочитал мне кого угодно, даже первых встречных. Сколько безымянных игрушек грели твою постель? Но меня ты так и не подпустил к своему сердцу. Даже мою дочь ты любил больше.

– Она выросла потрясающей, в отличие от тебя, – прохрипел Алан и сплюнул кровавой слюной к ногам Ариадны.

– Неужели мой неудачный эксперимент кажется тебе удачным? Чем же она так цепляет? Не так красива, как я. Не так талантлива, не так сильна. Она во всем проигрывает мне. Нацелился на мою дочь? Уже спал с ней?

– Подавись свои ядом, сука.

– Да как ты смеешь?! – рявкнул Гордий и соскочил с кровати, вынимая из ножен на поясе еще один нож.

Ариадна не остановила верного любовника, когда тот зашел за спину Алана и всадил