Стань светом в темном море. Том 4 - Softcoral

руки начинают дрожать. Тело знало, что приближается опасность. Словно рыба, почуявшая приближение шторма, я всем существом стремился забиться куда-нибудь поглубже, в самую темноту.

– А что, если они протаранят лифт машиной?

– Кабина слишком прочная, – отрезала она. – Обычной тачкой ее не взять.

– А если это будет грузовик? Больше тонны весом, груженный чем-нибудь тяжелым? Если он разгонится до двухсот километров в час и на полном ходу врежется в двери лифта – что тогда?!

Эён на мгновение замерла, а потом ответила:

– Ну… в таком случае было бы странно, если бы он не развалился. Не бойтесь вы так. В жизни либо пан, либо пропал, третьего не дано.

– Я ничего не могу с собой поделать… мне страшно до смерти.

– Ну и ну, Мухён. Что же вы за мужчина такой, совсем без стержня?.. Мухён.

– Да?

– Я очень извиняюсь, но, похоже, иначе никак.

Не успел я опомниться, как Эён со всей силы пнула меня по правой ноге.

– УХ!

У меня искры из глаз посыпались. Я, только что суетливо меривший шагами лифт, рухнул на месте и вцепился в ногу здоровой рукой. Пакет, привязанный к запястью, мешал и раздражающе болтался из стороны в сторону.

Будет синяк. Сто процентов – будет синяк.

Не знаю, из чего сделана обувь Эён, но такое ощущение, будто я со всей дури вписался ногой в металлический стальной угол. Наверняка на ней спецботинки с защитными вставками, чтобы не раздробило пальцы, если уронишь разводной ключ.

Скорчившись на полу, словно кальмар на жаровне, я прохрипел:

– За… за что?!

– Теперь вы будете думать только о своей ноге. Мухён, вы же не паниковали, даже когда вам отрубили пальцы! А сейчас лифт еще едет, а вы уже извелись.

Эён продолжала что-то говорить, но я уже не слышал – все мысли занимала только нога. Страх перед будущим, жестокость террористов и воспоминания о жутких смертях в лифте Чучжакдона – все отступило на задний план. Сейчас куда более реальным казался этот пульсирующий синяк, медленно расцветающий на ноге.

Я осторожно потер ушибленное место, и из груди невольно вырвался стон. К счастью, кость вроде цела – ни трещин, ни переломов.

– Вы что, не доверяете великой Пэк Эён? – спросила она.

– Теперь уже не доверяю, – буркнул я, продолжая растирать голень так усердно, будто пытался высечь огонь.

На глаза навернулись слезы. Но вместе с тем, как только боль начала понемногу отступать, я почувствовал прилив злости на Эён. И на фоне этой злости страх перед террористами как-то поблек.

Эён виновато улыбнулась и сказала:

– Знаете, Чжихёк как-то ляпнул одну глупость: мол, тревогу и страх нужно дозировать так же тщательно, как воду для рамёна. Если воды совсем нет – лапша не заварится, а если слишком много – получится безвкусно.

Чжихёк, видимо, думает, что тревога регулируется, как крепость бульона. Судя по рассказам, он вообще парень не из пугливых. Но как можно «дозировать» эмоции?

Эён ободряюще похлопала меня по плечу:

– Пока вы со мной, нечего так париться. Лучше подумайте о том, что сделаете первым делом, когда мы выберемся из этого чертова лифта.

В голову пришло только одно.

– Операцию на пальцы.

– И все?

– Еще… спрячусь где-нибудь и позвоню домой. Очень хочу услышать голоса родных. Правда, теперь я даже не представляю, как им все это объяснять… А вы, Эён?

Меня, конечно, волновала судьба остальных, но если так рассуждать, то список людей, о которых я беспокоился, был бесконечным.

Эён на мгновение задумалась, а потом ответила:

– А я, когда выберусь, отправлюсь в бар на Гавайях. Закажу себе бокал холодного пива и целую пиццу. Не один кусок, а именно целую. И буду смаковать ее часа два. Для вас, Мухён, и остальных ребят я закажу отдельные пиццы, не волнуйтесь.

Лифт издал жуткий скрежет, содрогнулся и начал замедляться. Наконец кабина замерла в каком-то странном месте. Я повернул голову к панорамному окну: на абсолютно черном фоне на разных языках серебрилась надпись: «Скоро вам откроется подводный мир».

Я вспомнил, что эта надпись появляется буквально за несколько секунд до того, как кабина погружается в воду. Похоже, мы застряли где-то внутри искусственного острова, не доехав до этажа.

Эён решила не ждать милости от техники и взобралась по мне, как по лестнице, чтобы добраться до люка на потолке. Она рассказала, что этот люк называется аварийным спасательным выходом и вообще-то предназначен для спасателей, которым нужно попасть внутрь кабины. Как правило, изнутри его открыть невозможно без ключа или карты, но вот снаружи он открывается легко.

Однако на Подводной станции лифты ломались так часто, что разъяренные пассажиры, не дожидаясь ремонтников, раз за разом выламывали эти люки силой. А некоторые умельцы (бог знает, чем они занимались до работы на станции) ухитрялись вскрывать замки обычной скрепкой или заточенным карандашом.

– Люк столько раз ломали, что в итоге систему переделали, и теперь он спокойно открывается изнутри, – хмыкнула Эён.

Стоя на моих плечах, она толкнула тяжелую крышку люка. Сверху посыпалась густая пыль и какая-то техническая крошка, и я поспешно пригнул голову. «Пожалуйста… пусть там никого не будет», – молился я про себя.

– Ну что там?

Я надеялся, что двери шахты окажутся прямо перед нами. Один шаг, и мы на твердой земле. Но нет.

– Придется подняться вверх примерно на четыре метра.

Я мысленно выругался, поминая всех известных мне богов. Потом на всякий случай уточнил:

– А там есть какие-нибудь ступеньки? Или хотя бы выступы, за которые можно ухватиться?

Эён ответила не сразу.

– Ничего такого, – неохотно призналась она.

Я снова выругался, поминая всех известных мне богов.

Пока Эён выталкивала крышку люка наружу, я перевел взгляд на свою левую руку, замотанную в кокон из футболок и полотенец. Четыре метра – это высота двух этажей. Получится ли у меня? Я и так не отличаюсь выносливостью, а теперь еще и левая рука стала практически бесполезной. Смогу ли я лезть по тросу, используя только правую? Честно говоря, вариант перерождения в какое-нибудь насекомое – например, в паука – казался мне куда реалистичнее.

Тем временем Эён выбралась из люка с такой легкостью, будто на нее не действовала гравитация. Она приказала мне снять рюкзак. Я подчинился и подал его наверх. Эён быстро проверила содержимое, максимально вытянула лямки, крепко связала их узлом и спустила одну петлю мне.

– Держитесь, – велела она.

До меня наконец дошло: она собирается вытянуть меня – взрослого мужика – через аварийный люк, используя рюкзак вместо лебедки. Я выразил серьезные опасения по поводу этой затеи, но Эён