Стань светом в темном море. Том 4 - Softcoral

я проявил куда большую безответственность, чем Эён. Она выглядела одновременно и глубоко опечаленной, и разъяренной. Ее явно бесило, что, несмотря на весь опыт и подготовку, она не смогла предотвратить случившееся.

Эён обвела взглядом опустевшую кабину лифта и произнесла:

– Больше всего меня злит мысль о том, что, будь на моем месте наш командир или Со Чжихёк, ваши пальцы остались бы на месте. Никто бы и дернуться не посмел. Они бы сумели сплотить этих троих и заставить их действовать как команда. И никто бы не пострадал.

Эён крепче прижала к себе винтовку и пробормотала:

– Меня злит то, что я не справилась. Я потерпела полный провал.

Похоже, она была к себе невероятно строга.

– Дженнифер махала топором как попало, но благодаря вам из пяти человек никто не погиб, – попытался утешить ее я. – К тому же, если бы мы не подобрали эту троицу, команда «На» перестреляла бы их на месте, вернувшись из Хёнмудона. То, что они живыми вышли на Второй базе, уже не провал.

Эён смерила меня мрачным взглядом и промолчала. Слышно было лишь, как она с хрустом разгрызает леденцы один за другим. Казалось, чем больше проходило времени, тем сильнее в ней закипала ярость. Похоже, все, что она не успела высказать тем троим, разрывало ее изнутри. Она вдруг вскочила на ноги и во всю глотку закричала:

– А-а-а! До чего же унизительно! Чего они на меня с топором не бросились?! Слепые идиотки! Террористы им, значит, милее меня?! Вы издеваетесь? Да вы понятия не имеете, как хорошо я отношусь к своим! Мне вы, значит, не стеснялись в лицо гадости говорить, а перед этими ублюдками и пикнуть не смели!

– П-пожалуйста, успокойтесь, Эён…

Я лихорадочно пытался подобрать слова, чтобы ее утешить, но, похоже, вместе с пальцами лишился и части мозга, потому что в голову не приходило ничего путного. Пульсирующая боль навязывала только пессимистичные мысли в духе: «И как ты теперь жить собираешься?» А через секунду: «Да не сдохнешь, справишься как-нибудь». Эти голоса сменяли друг друга, пока тревога не подмяла под себя все остальное.

Я изо всех сил пытался сохранить хотя бы каплю позитива:

– Вот выберемся отсюда, сделаю операцию. Хирургия сейчас творит чудеса, пришьют, и пальцы будут как новенькие! А если вдруг не приживутся, не беда, современные протезы очень крутые. К тому же стоматолог никогда не работает в одиночку. Соберу команду, а на время реабилитации правая рука поработает за двоих. В нашу сферу как раз начали внедрять ИИ-роботов, вот и будет повод проверить их в деле. То, что я наговорил Дженнифер, было преувеличением. На самом деле все не так уж страшно.

Убеждая Эён, я изо всех сил пытался убедить самого себя: «Все нормально. Это не конец света. Ты проходил и через худшее». Я приподнял левую руку, обмотанную окровавленной футболкой, но резкая вспышка боли заставила меня замолкнуть.

Эён тяжело вздохнула и произнесла упавшим голосом:

– Главная проблема нашей наспех собранной команды в том, что меня не принимают всерьез. Что бы я ни держала в руках – сосновую шишку или боевую гранату, – для людей это одно и то же. Пока я ее не швырну. Я хотела, чтобы нас воспринимали серьезно, и ради этого попыталась выставить вас психом… но и тут провалилась.

– Эм… Ну, это изначально был план с высоким шансом на провал. Актер из меня никудышный. – Я попытался улыбнуться. – И, если это вас утешит, я никогда не считал вас слабой.

Я говорил искренне, но по лицу Эён было видно, что она не особо мне верит.

– Помните нашу первую встречу?

– Да.

– Знаете, пока я не услышал ваше имя, я был уверен, что вы и есть Син Хэрян. Серьезно. Я тогда посмотрел на вас и подумал: «Ого, с такими кулачищами она запросто отправит любого мужика прямиком ко мне в стоматологическое кресло». Я был уверен, что на станции просто не может быть второго человека с таким тяжелым ударом.

Мои слова были правдой лишь наполовину, но какая теперь разница? Лицемерие – это тоже своего рода разновидность добра, а ложь порой становится единственным утешением.

Выслушав меня, Эён шмыгнула носом и вытерла его рукой. Кажется, ей стало чуточку легче – уголки ее губ едва заметно дрогнули в подобии улыбки.

– Дженнифер с ее характером, пожалуй, и на самого Син Хэряна полезла бы, – добавил я. – Да и как вообще можно было предугадать такой исход? Даже Бог бы не справился.

Эён посмотрела на закрытые двери лифта и тяжело вздохнула.

– Спасибо вам. Просто за добрые слова. Я рада, что вы сохраняете такое спокойствие, Мухён. Обычно люди из-за одного сломанного ногтя впадают в истерику, а тут такое… И еще… людям свойственно следовать за толпой. Раз трое пошли, четвертый шагнет следом, даже если сомневается. Стадный инстинкт. – Она помолчала, а потом спросила: – И все же почему вы не ушли? Почему остались здесь, со мной?

Когда жизнь становится невыносимой или человек оказывается загнан в угол, он, словно почуявший кровь хищник, с поразительным чутьем находит в группе самого слабого, чтобы выплеснуть на него всю свою злость. Судя по разговорам тех женщин, своей мишенью они выбрали Пэк Эён. Я считал Эён невероятно сильной и несгибаемой личностью, но им, по какой-то неведомой мне причине, она казалась лишь удобной грушей для битья. Но делало ли это их чудовищами?

На этой станции у меня не было по-настоящему близких знакомых. С каждым циклом воспоминания у всех, кроме меня, стираются; люди, которые стали мне близки, остались в прошлом – в этой реальности их больше не существует. Большинство встреченных здесь людей я знал от силы полдня. Разве этого достаточно, чтобы по-настоящему судить о человеке? Тот, кто кажется мне прекрасным человеком, для другого может быть чудовищем, а тот, кто был ужасен со мной, для кого-то – лучший на свете.

Все, что я могу, – это просто быть рядом с той, кого сегодня сочли самой слабой. Что еще мне остается, кроме как активно участвовать в попытке поскорее выбраться из этого ада?

– Если бы я был сотрудником инженерной команды «А» или грезил об эмиграции в Канаду, то, возможно, считал бы Хейли отличным руководителем, – ответил я. – Наверняка найдутся и те, кому по душе Дженнифер или Дана. Но сегодня… сегодня хоть кто-то должен быть на вашей стороне, Эён.

Эён, по-прежнему прижимавшая к себе винтовку, ничего не ответила. После нескольких секунд тяжелого молчания она вдруг заявила, что научит меня обращаться с оружием. Прямо здесь. Прямо