Система: Код Чёрного Свидетеля — Каждому спасению назначена жертва 1 книга - Лидия Касьянова

— Я не боюсь окончательно стать чудовищем, — сказал он.

Медь оставалась тёмной.

— Продолжайте.

Том сжал пальцы.

— Я боюсь обнаружить, что не хочу возвращаться к обычной жизни.

Колыбель тихо звякнула.

— Раньше я выполнял чужие распоряжения и возвращался в комнату, где от меня ничего не зависело, — продолжил он после паузы. — Теперь я управляю войной, якорями, маршрутами и людьми; приказ меняет пространство и даёт ясность, поэтому я не знаю, отказался бы от этого даже при безопасной дороге назад.

Дневник медленно открылся.

Ты впервые произнёс это без моего голоса.

— Я не отделяю это желание от тебя.

Пока только произносишь.

— Да.

Медные линии вспыхнули.

— Колыбель приняла авторство, — сказал Геллерт. — Теперь она не объявит желание чужеродным.

После этого помещение закрылось. Йонас попытался вмешаться, но обратная вспышка остановила ему дыхание. Том восстановил его, хотя охранник сразу напомнил, что магия была применена без разрешения.

— Вы не могли дышать.

— Это не отменяет приказ.

— Жалобу составите после выхода.

Геллерт усмехнулся.

— Он спас вас, потому что смерть сейчас не давала преимущества.

Том не ответил.

Для продолжения Колыбель потребовала трёх участников: телесного носителя, автономную запись и слой памяти, которому до сих пор не дали отдельного голоса.

— Школьный Том, — сказал Геллерт.

Дневник раскрылся резко.

Он не автономен. Это набор воспоминаний.

— Колыбель считает иначе, — ответил Геллерт. — Ребёнок, вошедший в Хогвартс, и юноша, начавший разделение души, имели разный доступ к решениям.

Том должен был занять первое кресло, Дневник — второе, а третье оставалось пустым до появления школьного слоя. Геллерт согласился стать свидетелем при условии, что после ритуала Том выслушает его предложение и не убьёт до окончания разговора.

— Не обещаю принять.

— Только выслушать.

— Согласен.

[Отклонение от обязательного условия.]

[После завершения разговора устранение допустимо.]

Перед началом Дневник добавил собственное условие:

После выхода Колыбель храню я до отдельного соглашения. Физически её перемещает Элина или другой согласованный посредник.

— Последнее — нет.

Медные линии погасли.

Тогда соединения не будет.

После короткого спора Том уступил.

— Дневник хранит Колыбель до отдельного соглашения.

Медь снова загорелась.

Принято.

Геллерт сел в каменное кресло, Том — в первое, Дневник лёг на второе. После открытия первой школьной записи третье кресло скрипнуло под невидимым весом.

На нём появился одиннадцатилетний Том — худой, в новой школьной форме, с аккуратно зачёсанными волосами и слишком крепко сцепленными пальцами.

— Где я?

— В Нурменгарде.

Мальчик посмотрел на старшего.

— Вы выглядите как я.

— Я старше.

— Это объяснение для глупого ребёнка.

Геллерт улыбнулся.

Школьный Том заметил Дневник.

— Это мой Дневник?

Я являюсь продолжением записи, созданной позднее.

— Значит, вы тоже я.

Нет.

— Тогда почему используете моё лицо и имя?

Происхождение не создаёт тождества.

Мальчик перевёл взгляд на старшего.

— А вы считаете иначе?

— Иногда.

— Когда удобно?

— Да.

Ответ его удивил.

Школьный Том согласился участвовать только при условии, что его не объявят причиной будущих поступков, не назовут ребёнка уже готовым чудовищем и не сведут всё к крови.

— Согласен.

Колыбель замкнула пространство.

Том одновременно чувствовал кресло и холодный пол другой комнаты. Справа стоял шестнадцатилетний Дневник-Том, слева — школьный Том, а Маска проявлялась дверями, запорами и заранее подготовленными путями отхода.

Перед ними возникла комната. На полу лежала Меропа Гонт; молодой Альбус Дамблдор держал её за запястье, Фоукс тревожно кричал, а Кассиан Вейр стоял у стены с сосудом крови.

Это телесный магический след, не обычная память.

— Ядро распадается, — сказал Кассиан внутри воспоминания. — Замещение нужно выполнить сейчас.

— Она не понимает условий, — возразил Альбус.

— Понимает, что ребёнок умирает.

— Это не согласие на обряд.

Кассиан объяснил, что кровь Альбуса несовместима по роду, но совместима по удерживающей способности. Меропа согласилась лишь на спасение ребёнка.

— Он должен жить, — прошептала она.

Альбус попытался остановить обряд, когда понял, что Кассиан добавил наследственный контур, которого не было в первоначальном объяснении.

— Вы говорили о нескольких минутах.

— Я уточнил расчёт.

— После получения крови.

— До.

— Вы лжёте.

— Корректирую неполную модель.

Дамблдор отказался участвовать, но Кассиан замкнул круг. Рука Альбуса оказалась прижата к Меропе, а Фоукс попытался разорвать наследование и был отброшен перегородкой.

Затем Кассиан добавил вторую структуру.

— Что это? — спросил старший Том.

Ограничение способности удерживать другого человека независимым от собственного намерения.

— Проще, — потребовал школьный Том.

Ему будет легче видеть в людях функции, угрозы и собственность, а труднее — признавать их способными отказать.

Мальчик посмотрел на старшего.

— Поэтому вы заставили Дневник?

— Это повлияло. Не решило за меня.

— Удобно.

— Кровь не единственная причина.

Кассиан завершил структуру.

— Вы отделили способность признавать чужую волю, — сказал Альбус.

— Ограничил конфликт субъекта и носителя.

— Это ребёнок!

— Сейчас он является обоими.

Меропа назвала будущего ребёнка Томом.

— Кого вы называете? — спросил Дамблдор.

— Его отца.

— Том Реддл не участвует.

— Имя останется.

Кассиан пояснил, что нужен признанный немагический отец, а Реддл уже выполняет эту функцию в документах.

— Он не знает.

— Ни один участник не обладает полной информацией, — ответил Кассиан. — Полная информация повышает вероятность отказа.

Школьный Том понял первым:

— Значит, Альбус не согласился?

Нет.

— Меропа?

На спасение ребёнка, не на полную структуру.

— Реддл-старший?

Его здесь нет.

— Значит, Кассиан