Система: Код Чёрного Свидетеля — Каждому спасению назначена жертва 1 книга - Лидия Касьянова

— Да, — сказал старший Том. — И нас.

Кассиан внезапно посмотрел прямо на наблюдателей.

— Наблюдение подтверждено.

Голос прозвучал уже вне памяти.

— Он вошёл через канал Колыбели, — предупредил Геллерт. — Не отвечайте.

— Алексей, вы получили доказательство быстрее, чем предполагалось, — сказал Кассиан.

[Обнаружен прямой канал Хранителя.]

Он признал, что структура Маски существовала до вмешательства, но Хранители закрепили «полезное направление».

— Вы сделали насилие легче, — сказал старший Том.

— Сделали функцию возможной.

Дневник шагнул вперёд.

Вы создали условия, при которых носитель объясняет присвоение чужой воли собственной необходимостью.

— Побочный эффект.

Позже вы использовали его как инструмент.

— Да.

Школьный Том вышел из-за возникшей перед ним стены.

— Вы знали, что я буду делать?

— Знал диапазон.

— О Дневнике?

— О возможности отделённого якоря.

— Вы выбрали меня до рождения?

— Выбрали структуру, способную удержать разрыв.

— Я не структура.

— Эту фразу вы произносите благодаря автономии, которую мы сохранили.

Маска снова закрыла ребёнка. Старший Том потребовал не защищать его от ответа, Дневник признал, что тоже использовал школьную память как общий архив без отдельного согласия, а мальчик сам подтвердил желание услышать продолжение. Только после этого стена рассыпалась.

Оказалось, что после рождения Меропа умерла, Реддл-старший вернулся к семье, а память Альбуса была повреждена защитным откатом. Дамблдор не знал Тома как ребёнка: в Хогвартсе он лишь ощущал знакомый магический след, не понимая его происхождения.

— Он знал, что отец? — спросил школьный Том.

— Нет.

Мальчик замер.

— Тогда почему смотрел, будто уже всё решил?

— Видел опасное поведение, — ответил Кассиан. — И сходство следа.

Школьный Том повернулся к старшему.

— Вы хотели обвинить его?

— Да.

— За то, чего он не знал?

— Я не знал, что он не знал.

— Теперь знаете.

Стало ясно, что использованы были все: Меропа, Альбус, Реддл-старший и сам ребёнок.

— Полное согласие невозможно получить для действия, последствия которого превышают понимание, — сказал Кассиан.

— Тогда действие нельзя совершать, — ответил мальчик.

— Это не создаёт устойчивый мир.

— Зато создаёт право отказаться.

Геллерт проявился в каменном кресле и вмешался в спор.

— Вы путаете наблюдение с правом управления.

— А вы предлагаете режим с верховным интерпретатором, — ответил Кассиан.

— Я предлагаю структуру, способную действовать.

— И потом решать, какие противоречия допустимы.

Геллерт не стал отрицать:

— Кто-то должен.

Кассиан улыбнулся.

— Поэтому вы всегда были полезны.

Школьный Том спросил о крови Альбуса.

Магический след, — ответил Дневник.

— Это делает его отцом?

Магическим. Не социальным и не добровольным.

— Он обязан был знать?

Не мог без информации.

— Обязан был найти?

Старший Том ответил:

— Нет.

— Вы не верите в это.

— Я произнёс ответ.

— Я спросил, верите ли.

Том промолчал.

[Условие секретности нарушено частично.]

[Геллерт Грин-де-Вальд получил предварительные данные о родстве.]

[Рекомендация: устранить свидетеля после соединения.]

Кассиан прямо подтвердил цену: смерть Геллерта, скрытие родства и допустимость разрушения Дневника при необходимости.

Теперь он произнёс это вслух, — написал Дневник.

— Слышал.

Раньше ты тоже знал.

— Теперь есть подтверждение.

Пространство начало сворачиваться. Перед исчезновением Кассиан предупредил, что доказательство отцовства нельзя раскрывать выборочно: попытка скрыть вмешательство Хранителей, неполное согласие Меропы, недобровольность Альбуса или убийство семьи Реддлов повредит саму память.

Школьный Том начал становиться прозрачным.

— Я вернусь в память?

Да.

— Сохраню разговор?

Частично. У тебя нет отдельного носителя.

— Вы можете дать? — спросил он старшего.

— Не сейчас.

— Удобно.

— Правда.

Мальчик посмотрел на него внимательнее.

— Вы всё ещё ждёте, что Дамблдор должен был вас найти.

— Да.

— Я тоже жду. Не называйте это только моим ожиданием и не делайте своим оправданием.

— Не назову.

Перед исчезновением он попросил Дневник не позволять старшему говорить за всех.

Постараюсь.

— Слабое обещание.

Сильное было бы ложью.

Мальчик едва улыбнулся и исчез.

Колыбель раскрылась. Из чёрной ткани поднялись две медные дуги, соединённые прозрачной пластиной.

— Теперь её можно вынести, — сказал Геллерт.

Йонас попытался остановить изъятие, но Дневник напомнил своё условие хранения.

Колыбель остаётся у меня.

— Забирай.

Артефакт уменьшился и вошёл между страницами.

Йонас выстрелил. Том заслонил книгу предплечьем и поднял палочку; кончик остановился у шеи упавшего охранника.

[Доступна ликвидация свидетеля.]

[Рекомендация: удар в шею. Затем устранить Грин-де-Вальда.]

Маска показала точный угол.

— Он пытался уничтожить Дневник. Устранение защищает автономную часть души.

Геллерт тихо произнёс имя Тома. Йонас держал ладони на виду.

Том опустил палочку и связал его.

— Вы арестованы, — выговорил охранник.

— Порядок обсудим после выхода.

После этого Геллерт изложил собственное предложение: доказательство происхождения способно разрушить власть Хранителей, но вместо неё он хотел создать единый международный режим с одним верховным интерпретатором.

— Вы.

— Сначала.

— Ваша система сохраняет несогласие только внутри, а после начала оно перестаёт влиять на действие.

— Это лучше, чем уничтожать его.

— Лучше для устойчивости, не для свободы.

Геллерт признал, что далеко не всем участникам прежней коалиции сообщал об устройстве власти.

— Тогда согласия не было.

— Было согласие на победу.

— Не на вашу интерпретацию.

Он предложил формулу только в обмен на союз.

— Нет.

[Дополнительная цель под угрозой.]

[Рекомендация: украсть формулу через Колыбель.]

Геллерт заметил изменение лица Тома.

— Вам снова предложили решение.