Атланты 1-9 - Дмитрий Владимирович Колосов

— Вот тут-то ты ошибаешься, братец! — со смешком ответствовал я.

Следующим выбирал Фрейр, объявивший соперником Видара. Моди назвал Магни — это было предсказуемо, так как сыновья Дубиноголового враждовали между собой, соревнуясь за наследство. По той же причине мои славные чада Нарви и Нави сошлись между собою, оставив в соперники Ньёрду малолетнего Вали. Ну, и последнюю пару составили Близнецы. Поединки должны были начаться одновременно, и победителем становился тот, кто первым вынуждал своего соперника признать поражение. Мы заняли места у подножия холма. Хрофт подал сигнал, и пять пар клинков скрестились между собою.

Исход трёх поединков был предрешён. Браги не мог одолеть Улля, какой, хоть и не отличался мастерством во владении мечом, но был вынослив, чем рифмоплет похвалиться не мог. Столь же неоспоримым было преимущество Бальдра над Хермодом. Ньёрд на голову превосходил неопытного Вали. Все остальные пары были примерно равны по силам. Тор превосходил Тюра, но при удачном стечении обстоятельств тот мог не только оказать достойное сопротивление, но и победить. Совершенно равны были Фрейр и Видар, бойцы сильные, но мало искушённые в тех хитростях и увёртках, что ведомы опытному бойцу. Примерно то же можно было сказать о враждующих отпрысках Тора и о моих сыновьях. Ну и, наконец, мы с Хеймдаллем…

Ох уж этот Хеймдалль! Мне уже пару раз доводилось вести речь о своих взаимоотношениях с другими членами Семьи. Я упоминал о вражде с Близнецами, о соперничестве с Хрофтом и о весьма своеобразной дружбе с Хёниром. Настал черед Хеймдалля. Главный его недостаток Хеймдалля — гипертрофированное чувство ответственности. Он слишком рьяно исполняет возложенные Хрофтом обязанности, из-за чего конфликтует со мной. Чудак, он никак не хочет понять, что, обманывая его, я не желаю зла ни ему лично, ни Семье. У меня есть разногласия с отдельными членами нашего семейства, особенно с Хрофтом, какой желает, чтобы всё непременно было так, как угодно ему. Я ж по натуре своей не люблю подчиняться. Грешен, что уж таить! Время от времени я ставлю палки в колеса телеги Хрофта. В подобных случаях непременно должно перепадать вознице, каким нередко и оказывается Хеймдалль. Да, я не раз и не два обманывал его, когда требовалось покинуть Асгард. Я лгал, изворачивался, давал клятвы, исполнять какие не собирался. Но при этом я не таил злобы. Да что там злобы! Я не испытываю даже тени неприязни к стражу Бильрёста. А вот Ключник всё воспринимает иначе, каждую мою маленькую проделку принимая как личное поражение, повод для долгой неприязни. Каждый раз он убеждает себя, что должен возненавидеть обманщика и клятвоотступника Локи и непременно ему отомстить. Разгневанный Хеймдалль напоминает кипящий чайник. Так как ни ненавидеть, ни мстить он толком не умеет, злоба покидает стража моста, подобно вырывающемуся из котелка пару. Хеймдалль клокочет, вызывает меня на бой, гневно обличает перед ухмыляющимися родственничками. Во время каждого из подобных приступов неприязни он искренне считает меня своим заклятым врагом. Но проходит время, и он остывает. Наши отношения возвращаются в привычное русло. Не преувеличивая, скажу, что испытывал и испытываю к Хеймдаллю столь тёплые чувства, как ни к кому другому из Детей Солнца. И он, как мне кажется, также в глубине души привязан ко мне. Но лишь до очередной ссоры, до очередного обмана. И тогда для меня нет врага непримиримее Хеймдалля. В настоящий момент имел место именно такой случай. В настоящий момент мне не следовало рассчитывать на снисхождение Хеймдалля. Если Хрофт задумал расправиться со мной, то он избрал для своего замысла самого лучшего исполнителя.

Итак, по знаку Хрофта мы скрестили мечи. Хеймдалль с такой яростью атаковал меня, что вашему покорному слуге пришлось поневоле опасаться за целостность собственной шкуры. Мечом я владею поискусней, но страж моста славится силой, какую к тому же умножил гнев. Хеймдалль наносил удары с таким ожесточением, что мне стоило немалых усилий парировать их. Дважды я едва не лишился Дортиаля, лишь чудом удержав его эфес после чудовищных по силе ударов Ключника, несколько раз я уворачивался, в ответ сумев нанести один-единственный выпад, какой страж моста пресёк презрительным тычком. Впрочем, мне удалось сдержать первый натиск, после чего стало полегче. Как известно, гнев — плохой помощник. Столь рьяно набросившись на меня, Хеймдалль скоро и выдохся. Удары его были по-прежнему сильны, а выпады — опасны, но движения утратили стремительность. Ловкому и лёгкому на ногу бойцу, каким являюсь я, не стоило больших усилий отражать подобные атаки, развитие каждой из которых было заранее предсказуемо. Я уже не просто отбивался, но и отвечал, трижды имитировав уколы. По крайней мере, один из этих выпадов, сражайся я всерьёз, непременно достиг бы цели. Хеймдалль прекрасно понимал это и разозлился. Его ярости хватило на ещё одну затяжную атаку, во время которой он сбил меня с ног и едва не обезоружил. Однако я сумел откатиться в сторону и вскочить, прежде чем соперник развил успех.

К тому времени несколько пар завершили спор. Как и можно бы предположить, Улль без особого труда одолел Браги. Но что удивительно, ещё быстрее оказался Бальдр, обезоруживший брата буквально первым же выпадом. В пору было задаться вопросом: неужели даже далёкий блеск власти придаёт столько сил! Но, право, сейчас мне было не до этого. Несмотря на уже отчётливо проявлявшуюся усталость, Хеймдалль продолжал наседать на меня. Я постоянно пятился, время от времени огрызаясь короткими выпадами, бесполезными в силу того, что был не вправе нанести Хеймдаллю рану, а никакой другой пользы эти выпады принести не могли. Страж моста избрал более разумную тактику — он наносил сильные удары в расчёте выбить из моих рук Дортиаль.

Завершили поединок Магни и Моди. Верх взял Магни. Затем настал черед Фрейра и Видара. Фрейру нужна была победа, дабы подтвердить своё право быть преемником Хрофта, и он добился её. Немного погодя разрешили спор и Близнецы. Верх, как я и предполагал, одержал Тор. Затем под напором Нави сдался Нарви. Сражаться продолжали лишь мы с Хеймдаллем. Наш поединок длился уже довольно долго. Оба мы, да и зрители, похоже, подустали. Одобрительные крики, каким сопровождался прежде каждый удачный выпад, сделались тише. И это было вполне объяснимо: действие, исход какого заставляет ждать, утомляет. В общем-то этот бой ничего не решал, ведь всё это было не более чем забавой, затеянной Хрофтом. Но ни один из нас не собирался уступать. Хеймдалль по причине гипертрофированного честолюбия и озлобленности