Атланты 1-9 - Дмитрий Владимирович Колосов

не хочу. Я устал жить для вас, слабые, пекущиеся лишь о достатке и суетной славе. Я устал от вас, убогие, бредущие по миру в поисках Господина, имя коему Смерть. Я устал от вас, нищие, бегущие от Смерти, суть коей в том, что она Господин. Я устал, я хочу идти дальше.

Что дальше? — спросишь ты. Рва-у-у! Хель тебя побери! Что же дальше! Смерть! Или жизнь! Что дальше? — зависит лишь от тебя, мой неведомый друг. Лишь от тебя и выбранного тобою пути, начинаемого словом быть — быть тварью или быть человеком!

Ты покуда подумай, а я лягу в тень, какой здесь не бывает, и пропою свою песню — песню Волка в честь дальнего друга. Я допью вино, а потом пропою…

Круг четвёртый

Локи 1.4. Прут омелы

Видала, как Бальдр,

бог окровавленный,

Одина сын,

смерть свою принял:

стройный над полем

стоял, возвышаясь,

тонкий, прекрасный

омелы побег.

Стал тот побег,

тонкий и стройный,

оружьем губительным.

Хёд его бросил.

Прорицание вёльвы, 31-32

Слово вёльвы

Внимайте мне все

священные роды,

великие с малыми

Хеймдалля дети!

В предыдущей главе о нашем первом герое мы узнали о том, как Локи добрался до водопада, где встретил своего брата Хёнира, с каким заключил союз против Одина. С закатом солнца Локи, обратившись в щуку, поймал карлика Андвари и отнял у него сокровище, в том числе и кольцо, принадлежавшее прежде Имиру. Хитрец Локи провёл брата, утаив кольцо, но обман случайно открылся, и Хёнир возмутился поведением Локи. Призвав на помощь Тора и Тюра, Хёнир схватил Злоумного и потребовал отдать кольцо. Под давлением силы Локи исполнил требование Хёнира, но при этом ударом камня убил сына великана Хрейдмара, скрывавшегося в шкуре крысы. В качестве виры за это убийство Дети Солнца отдали свои перстни, в том числе и заветное кольцо.

Сим кончается слово вёльвы.

Я предавался безделью. Многие, считающие безделье отдыхом, им наслаждаются. Для меня же лучшим отдыхом была интрига, потому вынужденное безделье томило меня. Вот уже с неделю прошло с тех пор, как я вернулся из Среднеземья, где столь удачно обстряпал дельце с кольцом Имира. Я надул Хрофта, не позволив ему завладеть древней силой. Я сделал так, чтоб эта сила досталась великанам. По мне пусть лучше великаны угрожают Семье, нежели Одноглазый сделается полновластным владыкой Асгарда.

Всё вышло как нельзя лучше. Я сплёл узор интриги столь тонко, что Хрофт так и не смог этот раз обвинить меня в измене интересам Семьи. Пожалуй, из моих последних проделок эта была наилучшей. Пару дней я торжествовал. Моему ликованию не помешало даже известие о будто бы предстоящей войне с Огненной страной. Я не придал особого значения объявлению Хрофта. Он нередко выдумывал несуществующую напасть, дабы упрочить своё положение. Пусть этим выдумкам верят Тор или Хеймдалль, ребята простодушные и недалёкие.

Кстати, о Торе… Этот чудак, уязвлённый своим пораженьем и нагоняем, полученным от Хрофта, имел неосторожность грозить мне расправой. Мне! Мне — Локи Злоумному! Как сами понимаете, подобную дерзость я не спустил. Едва закончив интригу с кольцом, я тут же сплёл тенета новой. Через простодушного Хеймдалля я подкинул Дубиноголовому известие, будто бы его вызывает на честный поединок некий великан. Скрюмир… Ничего себе имечко?! Я назвался Скрюмиром и назначил день для дуэли. Наш отважный вояка естественно не замедлил принять вызов. Он ринулся навстречу мнимой грозе, словно муха, спешащая к блюдечку с перестоявшим мёдом. Для верности наш герой взял с собой однорукого кореша.

И вот в назначенный срок Близнецы отправились на север, к речушке с бравым названием Эёкин[8K72], объявленной местом для боя. Не стану скрывать, что я прибыл сюда загодя и успел приготовиться к встрече. В ожидании дерзкого великана наши красавцы сели перекусить. А так как к делу сему они всегда подходят основательно, обед был долгим. В конце концов, Близнецы разомлели и до того расхрабрились, что утратили даже те жалкие крохи рассудка, коими наградила каждого мать-природа. Они выхлебали всё своё пиво и конечно же захотели ещё. Тут-то и подвернулась славная старушка, что одарила героев огромнейшим жбаном свежего пива, забыв, правда, упомянуть про травку, примешанную к хмельному зелью для крепости и остроты восприятия.

Боюсь, я уже успел поднадоесть с рассказами о том, как дурачил Близнецов, подсыпая и подливая им всякую гадость. На этот раз я использовал славную травку, посылающую сладкие грёзы. Наши герои даже не уснули, а просто-напросто лишились остатка своих недалёких мозгов. И когда пред ними вдруг объявился обещанный великан, Близнецы приняли происходящее за чистую монету. А великан был хорош! Я постарался на совесть, лепя его из полуночных облаков. Этакий здоровенный малый ростом под сто футов и плечами со среднюю гору. Таким его узрели Тор и Тюр. На деле, скажу по секрету, слепленный мною боец не превышал размерами локтя и двигался с помощью ниток, коими манипулировали мои ловкие пальчики.

При виде этого детины Тор порядком перетрухнул. Он более не изъявлял желания драться и покорно согласился быть гостем означенного великана. И наши недоумки поплелись в город ётунов, также рождённый моим воображением. Я соорудил этот город на берегу реки из песка, но, казалось, он сделан из камня. По городу бродили толпы великанов, ещё более громадных, чем первый. Тут Близнецы совсем пали духом. Надо было видеть, как занятно кланялись они несуществующим обитателям песочного града! Я буквально умирал со смеху. Не меньше потешался и Браги, которого я взял как свидетеля, дабы тот запечатлел в рифмах мой очередной триумф над Близнецами. Я потешался до вечера. Близнецы, словно сонные бараны, бродили по берегу реки, сокрушая песчаные строения, и кланялись, кланялись, кланялись… Я угостил их обедом из завонявшей рыбы, внушив, что это изысканное лакомство. Они уплетали предложенные великанами яства, то бишь тухлятину, с такой жадностью, что Певуна чуть не вывернуло наизнанку от брезгливости, меня же — от смеха. Ночевать Близнецы улеглись в канаве, показавшейся им роскошными хоромами. Перед тем, как уснуть, они долго шептались о том, как поутру перережут всех великанов и бросят их головы под ноги Хрофту. Я благоразумно не стал дожидаться их пробуждения. Посмеявшись ещё немного, я взял с Браги слово, что он будет нем, как рыба, после чего мы отправились домой, оставив наших героев наедине с предутренними мечтами. Поутру в Семье только и говорили о проделке, какую я учинил с Близнецами; как я и предполагал,