Атланты 1-9 - Дмитрий Владимирович Колосов

— Да, не прощу! — воскликнул Хеймдалль после долгих размышлений. — Мы будем биться с тобой, как однажды бились за прекрасное ожерелье Фрейи! Помнишь?

Ещё бы я не помнил! Однажды я, желая позлить глупышку Фрейю, стащил у неё чудесное ожерелье Брисингамен. Та незамедлительно пожаловалась Хеймдаллю, и наш рыцарь бросился на защиту справедливости. Зная, что Хеймдалль не переносит солёную воду, я обернулся тюленем, рассчитывая укрыться в морской пучине, однако Хеймдалль не уступил. Он последовал моему примеру. Мы славно сцепились у Утеса Змей, пугая вепрей прибоя[8K73]. В конце концов, Хеймдаллю удалось вырвать у меня ожерелье и торжественно вернуть его Фрейе. Я не затаил тогда на Хеймдалля ни зла, ни даже досады. Драгоценная безделушка была для меня не более чем развлечением. Как мне показалось, Хеймдалль также не придал значения этому эпизоду. Однако теперь вдруг выяснилось, что он не только помнил его, но и считал нашу забаву настоящей битвой. Занятно!

Я усмехнулся.

— Ладно, брат, давай биться.

Моя неожиданная покладистость сбила Хеймдалля с толку.

— Не сейчас.

Я изобразил огорчение.

— А почему не сейчас? У меня как раз есть желание поразмять мышцы.

— У тебя будет возможность исполнить это желание, потому что Херран созывает всех на состязание. Собственно говоря, я именно за этим к тебе и пришёл.

Ах вот оно что! Я задумался. Что ещё за состязание выдумал Хрофт? К чему оно? Что он задумал? Хрофт никогда и ничего не делал просто так. Он больше чем кто-либо другой, каждой своей затеей преследовал некую, одному ему известную цель. Вряд ли Хеймдалль мог знать о замысле Хрофта, но я всё же счёл нужным спросить.

— Что это ещё за состязание?

— Нам надлежит готовиться к войне, и потому мы должны быть сильными. Хрофт хочет знать силу каждого! — заученно ответил Ключник.

Слишком заученно — прибавил бы я.

— И что мы должны делать?

— Сражаться на мечах, метать копья, состязаться в стрельбе из лука и беге.

Не хватало ещё, чтоб я бегал! Я фыркнул, но ничего не сказал. Затея Хрофта представлялась оправданной — кто станет возражать против манёвров в преддверие войны! Манё-ёвр-ры… Я был готов поверить в её необходимость, если б не знал Одноглазого. Да плевать ему на все эти приготовления к войне! Битву решит не телесная сила — Хрофт, как никто другой, это знал. Быть может, он хочет использовать состязание против меня? Но каким образом? Подговорит Тора или того же Хеймдалля нанести мне смертельный удар? Нет, это слишком просто для Хрофта. Потом, я никогда не создавал так много неприятностей, чтобы серьёзно мешать Одноглазому. Возможно, он собирается опорочить меня перед Семьёй. Но как?

Я задумчиво почесал тыковку. Затянувшаяся пауза вызвала недовольство у Хеймдалля.

— Что ты молчишь?

— Думаю. Надо же хоть иногда думать… — Я широко улыбнулся. — Знаешь, брат, я что-то неважно себя чувствую. Хрофт не сказал тебе, обязательно ли моё присутствие на этих состязаниях?

— Обязательно. Херран велел передать, что на состязаниях непременно должны быть Бальдр, Тор, Фрейр и ты, как его возможные преемники. Он намерен испытать вашу отвагу и силу. Главою Семьи должен стать самый достойный!

Я вновь задумался. Здесь явно крылся какой-то подвох. Зачем Хрофт хочет свести вместе претендентов на престол? Уж не затем ли, чтобы разжечь конфликт между мною, тупицей Тором и Фрейром, какой не отличался особой сообразительностью, но всегда был себе на уме?! Скорей всего, цель его была именно такова. Больше я покуда не мог предложить ни единой версии. Досадно! Похоже, Хрофт опередил меня и первым затеял игру. И самое обидное, я не знал её правил! Поэтому надлежало быть осторожным, но ни в коем случае не боязливым. Нерешительность — признак слабости, свойство, менее всего прощаемое в Семье. Улыбнувшись Хеймдаллю, я геройски расправил плечи.

— Что ж, нужно, так нужно! Я готов. Куда прикажешь идти?

— Поле Вигрид. — Страж ворот посмотрел на меня, словно вопрошая: тебе о чем-нибудь говорит это название. Ещё бы не говорило! Если верить старухе вёльве, именно на Вигрид должна произойти решающая битва между Семьёй и врагами, имя которых ещё не названо. Неужели Хрофт намерен затеять эту битву? А кто в таком случае враги? Люди Огненной страны? Великаны? А, может быть, я?

Размышляя подобным образом, я перетянул талию боевым поясом из трёхслойной кожи, на какой подвесил верный Дортиаль.

— Идём.

Хеймдалль кивнул, и мы отправились к месту состязаний…

Поле Вигрид — обширная равнина, встав в центре которой, не разглядишь ни одного края, теряющихся за горизонтом. Оно совершенно ровно, если не считать двух холмов, расположенных друг против друга примерно в середине поля. Холмы эти подобны женским персям, одна — чуть меньше и уродливей, словно смята неловкой рукой, вторая — ровна и прекрасна. Здесь растёт редкий и низкий кустарник, равнин ж окрест покрыта исключительно травой — полынью, вереском и жёстким осотом.

Хрофт собрал Семью на одном из холмов — том, что радовал взор совершенством формы. Участвовать в состязании явились все, кроме Затворника. Болтушка Вёр шепнула мне, что мой братец не соизволил откликнуться на настойчивое приглашение Хрофта и что Одноглазый подумывает о том, чтоб исключить своенравного Хёнира из Семьи. Что ж, подобная мера представлялась мне вполне справедливой, тем более что все остальные явились на зов Хрофта. Кроме Детей Солнца на поле присутствовали и зрители. Чуть поодаль от холма расположились несколько группок зевак из эйнхериев и валькирий. Глядя на них, я невольно подумал, что негоже Детям Льда, пусть и героям, смотреть за тем, как будут состязаться их повелители. Но так, очевидно, решил Хрофт, а у него были свои резоны, покуда мне непонятные.

Мы с Хеймдаллем прибыли последними. Все прочие братья, сестрёнки, а также прочие родственнички, в том числе и оба моих возлюбленных чада, терпеливо дожидались нашего появления. Я громко поздоровался и был удостоен лишь нескольких небрежных ответных кивков. Кое-кто, в частности Тор, что прямо-таки бросилось в глаза, предпочли вообще отойти в сторону. Зато Хрофт приветствовал меня самым сердечным образом, чем только усилил мои подозрения. Он явно что-то замышлял. Затем мы все сбились в тесный кружок, и Одноглазый произнёс краткую, но до умиления прочувственную речь, суть которой заключалась в том, что мы должны проверить свои силы перед решающей битвой и укрепить тем воинственный дух светлого воинства. Никто не стал с этим спорить, и Хрофт принялся объяснять условия состязаний. Сначала нам надлежало меряться силой в беге. Закончив его, каждый должен был взять в руки