Атланты 1-9 - Дмитрий Владимирович Колосов

Аккуратный, подогнанный точно под ладонь, эфес Дортиаля стал неудобен и тяжёл, ноги постепенно утрачивали быстроту. Хеймдалль чувствовал себя не лучше. Он то и дело сопел, а удары его, всё ещё тяжёлые, стали совсем медленными. Требовалось предпринять лишь одно усилие, но прежде нужно было сделать так, чтобы Хеймдалль утратил способность отразить мою решительную атаку. Я знал прекрасное средство заставить Хеймдалля выплеснуть остаток сил. Сим средством был мой собственный язык, орган безусловно гадкий, но в определённые моменты полезный не менее, чем крепкая рука или верный глаз. Отпрыгнув на пару шагов назад, я бросил с расчётом, чтобы слова мои были услышаны не только Хеймдаллем, но и ближайшими зрителями:

— Ну что, братец, выдохся? — Страж моста ответил грозным сопением — не совсем то, чего я добивался. Поэтому ваш покорный слуга продолжил приятный разговор. — Сейчас я вышибу у тебя меч! Но я добрый! И ты можешь рассчитывать на то, что я верну его, когда в следующий раз отправлюсь в Среднеземье. И можешь не сомневаться, я опять обведу тебя вокруг пальца!

Моё обещание оказало должное воздействие. Взревев, словно приведённый на бойню бык, Хеймдалль бросился в атаку. Он был готов забыть про все правила и снести мне голову. Но не так-то просто проделать сию нехитрую, в общем, операцию с Локи, прозванным Злоумным. Увернувшись от грозно рассёкшего воздух меча, я присел, выставив вперёд ногу. Как и было задумано, Хеймдалль наткнулся на это препятствие и с размаху шлёпнулся на землю. Мне осталось лишь наступить на его меч, одновременно приставив острие Дортиаля к затылку соперника. Я победил, но имел все основания опасаться, что победой своей заполучил непримиримого врага, какой в будущем доставит немало хлопот. Перекошенная от ярости физиономия Хеймдалля предвещала именно это. Он даже отверг мою руку, когда я попытался помочь ему подняться с земли.

Похоже, Хрофт достиг своей цели, восстановив против меня ещё одного члена Семьи. Недаром он улыбался, когда мы с Хеймдаллем приблизились к судьям.

— Отличный трюк, Локи! Ты доказал, что достоин быть одним из моих преемников. А вот Хеймдалль меня разочаровал…

— Спасибо, Хрофт. — Я посчитал, что следует быть скромным, а заодно решил подсластить пилюлю, проглоченную Ключником. — Хеймдалль сражался лучше меня, он просто не рассчитал силы.

Одноглазый не стал спорить.

— Тебе лучше знать. А Хеймдалль ещё сможет доказать своё превосходство над тобой, победив в метании копий.

Страж моста промолчал, но я не сомневался, что он из кожи вылезет ради того, чтобы взять реванш.

Взяв по копью, мы с Хеймдаллем присоединились к остальным. Последнее состязание было несложным. По крайней мере, для меня. Я неплохо бросаю копьё, а тут требовалось броском с пятидесяти футов поразить деревянный щит. Первым швырнул копьё Бальдр. И осталось лишь развести руками. Копьё Бальдра вонзилось точнёхонько в середину мишени. Нет, определённо с Бальдром было что-то не так. Что именно — мне предстояло выяснить.

Вторым бросал Улль. Он промахнулся. Та же участь постигла и Фрейра, с недовольной гримасой освободившего место для Тора. Наш вояка был точен. Его копьё вонзилось впритирку с копьём Бальдра. Зрители встретили меткость Тора одобрительными криками. Что и говорить, он сделал действительно классный бросок.

Следующим был я. Руки мои — сказывался долгий поединок с Хеймдаллем — слегка дрожали, но я собрал всю волю и победил. Пусть моё копьё вонзилось в самый низ мишени, главное — оно попало в цель. Я стал третьим, и это было неплохо. Состязание неотвратимо катилось к концу и проигравшим в нём оказался Хеймдалль, поразивший мишень лишь с шестого броска. Виной тому, несомненно, был наш поединок, измотавший славного стража моста до полной потери сил. Теперь я с ещё большим основанием мог ожидать мести со стороны раздосадованного и обозлённого Ключника. Но это меня не пугало, лишь самую малость занимая мои мысли. Куда большее любопытство вызывало невероятное везение Бальдра. И, похоже, не только меня.

Вопрос, вертевшийся на языке у многих, задал тупица Тор. К тому времени был убран истерзанный копьями щит, и Хрофт провозгласил имя победителя. И зрители, и мы дружно приветствовали Бальдра. Затем эйнхерии и их воинственные подружки потянулись прочь с поля Вигрид, торопясь к ежедневному застолью. Когда все они разошлись, Тор обратился к Хрофту, изобразив самую неестественную из своих улыбок.

— Я поражён, Харбард!

— Чем? — невозмутимо поинтересовался Хрофт.

— Бальдр… Как Бальдру удалось победить нас всех: меня, Хеймдалля, Тюра… — Тут Тор одарил неприязненным взором меня, но всё же прибавил:

— И Локи?

Я скосил глаза на стоявшего справа Фрейра как раз вовремя, чтобы заметить, как покраснела от негодования его физиономия. Хоть Тор и был весьма недалёк, но, отдадим ему должное, он довольно ловко обратил внимание на скромность воинских дарований Фрейра. В тяжёлые времена, когда на первое место выходил военный вождь, Фрейр, столь бездарно проявивший себя, проигрывал в заочном споре со мной и Тором.

Пока я следил за реакцией Фрейра, Хрофт снизошёл до ответа, прозвучавшего, правда, вопросом.

— Тебе интересно?

— Да. И, полагаю, не только мне. — Тор вновь обратил взор на меня, рассчитывая на поддержку. Я не отреагировал на этот призыв. Вместо меня Тора поддержал уязвлённый Хеймдалль.

— Да, действительно, Херран, как всё это объяснить?

Хрофт изобразил задумчивость, после чего произнёс:

— Что ж, я не вправе таить что-либо от Семьи. Тем более, что найденная мною сила может многократно усилить наши возможности. Я нашёл способ, как обрести дополнительную неуязвимость и мощь.

— И что же это за способ? — спросил Фрейр, какому никак не хотелось уступать роль преемника мне или Тору.

Одноглазый скромно потупил взор.

— Не знаю, поймёте ли…

— Постараемся! — ответил за всех я.

Мы стояли толпой, обступив Хрофта и стыдливо улыбающегося Бальдра.

— Ладно, — пробормотал Одноглазый. — Не буду утомлять вас рассказом, как я открыл силу, скажу просто, что мне пришло в голову попытаться использовать силу животворной земли. Когда-то мы создали миры, наделив их стремлением к развитию. Я полагал, что стремление это невелико, но не так давно пришёл к выводу, что ошибался. С течением времени наше создание сумело овладеть громадной мощью, сравнимой с той, какой наделены мы. Я решил попробовать воспользоваться этой мощью. И всё получилось.

— Хорошо бы поподробней, — попросил я, за что был вознаграждён быстрым и, как показалось, неприязненным взглядом, сверкнувшим, подобно лучу, из единственного ока Хрофта.

— Каждая часть мира, живая ли иль мёртвая, обладает силой, какая заключается в стремлении к существованию. Всё существующее хочет быть. Даже то, что заявляет о желании