Атланты 1-9 - Дмитрий Владимирович Колосов

исчезнуть. Желание это есть не что иное, как стремление к трансформации, совершенствованию, только неосознанное. Сила, основанная на стремлении к существованию, велика. Любой цветок, если суметь договориться с ним, может одарить мощью, соизмеримой с той, какой владеют ётуны.

Фрейр недоверчиво хмыкнул, в ответ на что за отца заступился Бальдр.

— Правда! Правда! Я сам убедился в этом.

— Ну и как это случилось? — спросил я. Было куда проще разговорить наивного Бальдра, нежели его искушённого в интригах папашу.

Бальдр потупился.

— Всё началось с того, что мне стали сниться дурные сны. Мне стала сниться смерть… Ужасная Хель…

— Какой ты никогда не видел! — не удержавшись, вставил я.

К моему удивлению, Бальдр не стал спорить.

— Кто может похвалиться тем, что видел смерть воочию? Но каждому известно о том, что она ужасна! Я видел её в грёзах, и страх поселился в моём сердце. Я постеснялся обратиться к отцу, боясь что он сочтёт меня недостойным преемником. Я пришёл к матери и поделился своею печалью с нею. Мать испугалась…

Бальдр перевёл взор на достойную Фригг, какая восприняла возникшую паузу как предложение продолжить рассказ.

— Да, всё так и было. Слова Бальдра напугали меня. Я поняла, что сыну грозит опасность и что я обязана её отвратить. Как вам известно, мне ведома суть вещей… — Фригг со значением обвела взором собравшихся. Напоминание о своих колдовских способностях было, пожалуй, излишним. — Я знаю их грядущее. Я обратила взор во тьму несбывшегося и увидела там чёрную фигуру. Я не разглядела лица, но поняла, что незнакомец хочет гибели Бальдра. Это один из вас.

Тут я поймал на себе сразу несколько косых взглядов и ухмыльнулся. Ну, конечно же! Следовало сразу предположить, что Одноглазый в преддверии войны займётся поиском врагов внутри Семьи, и таковым, конечно, буду объявлен я. Но Фригг играла тонко. Надо отдать ей должное: она некрасива, но при этом весьма неглупа. Фригг не лезла в дела супруга, у неё были собственные интересы, и, подозреваю, они далеко не всегда совпадали с интересами Хрофта. Фригг не объявила моего имени. Более того, она специально подчеркнула, что не знает того, о ком идёт речь.

— Я не видела его лица, — повторила Фригг. — Но от него исходила угроза. И я испугалась. Я отправилась к норнам и спросила, ведома ль им судьба Бальдра. Да, ответили те. Но мы не расскажем её. Но ему грозит угроза, спросила я. Норны подтвердили и это. Ты можешь отвести угрозу, прибавили они. Но как? Договорись с тем множеством вещей, что обитают в мире. Воспользуйся их силой, а заодно возьми с них обещание. Потребуй, чтобы они поклялись не причинять вреда твоему светлоликому сыну. А если они не согласятся дать это обещание, спросила я. Пообещай им любовь, ответила старшая из норн. Все жаждут любви. Каждый готов сделать за любовь всё, что от него не потребуют. Пообещай вещам любовь Детей Солнца, а за это они даруют твоему сыну силу и неуязвимость. — Фригг мягко улыбнулась, отчего лицо её озарилось светом. — Я так и поступила. Я переговорила со всем множеством вещей, пообещав им нашу любовь, а за это они поделились своей мощью с Бальдром. Что из всего этого вышло, вы видели сами.

Фригг умолкла, Хрофт похлопал сынка по плечу.

— Вот так мой наследник обрёл силу, какой не имеет даже отец!

Взоры присутствующих дружно сошлись на Бальдре. Не сомневаюсь, что метаморфоза, произошедшая со светлым богом, большинством членов Семьи была воспринята без особого энтузиазма. Когда обретает силу один, её утрачивают остальные. А мы, Дети Солнца подобны людям, мы не любим поступаться силой. Впрочем, далеко не все готовы были поверить в могущество Бальдра. Особенно тяжело было сделать это Тору, всегда кичившемуся своей силой.

— Уж не хочешь ли ты сказать, Харбард, что Бальдр сильнее любого из нас?!

— Не сильнее, могущественнее — поправил Хрофт. — Сила и могущество — не одно и то же. Основа могущества Бальдра кроется в его неуязвимости. Если ты, несмотря на свои мощь и ярость, уязвим и даже смертен, то Бальдру теперь не страшно никакое оружие.

— Даже Мьёлльнир?

— Даже он.

— И я могу убедиться в этом?

— Конечно. Если Бальдр не против.

Смущённый всеобщим вниманием, Бальдр потупил взор, после чего — не без сомнения — кивнул. По знаку Тора все расступились. Затем Тор поднял молот и с силой обрушил его на Бальдра. Сдавленно вскрикнула впечатлительная Идунн, тут же, впрочем, умолкнув. Если кто ожидал увидеть, как разлетаются во все стороны ошмётки черепа и мозга, его ждало разочарование. Мьёлльнир отлетел от головы Бальдра, словно от гранитной глыбы, а Тор от неожиданности оступился и едва не упал.

— Будь я проклят. Клянусь Имиром…

Грозно хакнув, Тор предпринял новую попытку, потерпевшую полный крах. Я перекинулся взглядом с Фрейром. Тот с изумлённым видом покачал головой. Хрофт торжествовал.

— Как видите, даже Мьёлльнир не в состоянии причинить вреда моему сыну!

— А как насчёт доброго клинка? — поинтересовался Тюр.

— Попробуй, — с усмешкой разрешил Одноглазый.

Тюр попробовал. Меч скользнул по плечу Бальдра, даже не рассёкши одежды.

— А ну-ка я! — С этими словами я взял копьё. Я ударил что есть сил. Впечатление было такое, будто острие наткнулось на вязкую стену. Она поглотила удар, а потом упруго толкнула руку назад с такой силою, что я едва не выпустил древко.

Следующим был Фрейр, швырнувший в Бальдра камень, отскочивший, словно надутый рыбий пузырь. Улль со смехом пустил в светлого бога стрелу. Та через миг вернулась к ногам стрелка. И началось веселье. Все словно сошли с ума, обрадовавшись странному развлечению. В Бальдра полетели самые разные предметы — комья земли, камни, палки. Кто-то бросил топор, Фрейя с истеричным смехом пыталась проколоть руку светлого бога заколкой.

Я тоже поучаствовал — парою комьев, после чего отошёл в сторону. Не люблю истеричного веселья. Сторонним зрителем, кроме меня, оставался лишь Хёд. Из-за слепоты он не видел Бальдра и был лишён удовольствия поучаствовать в сем развлечении. А Хёду непременно хотелось быть со всеми. Стремление быть со всеми — отличительная черта убогих. Таким образом они пытаются породить иллюзию своей полноценности. Какое-то время Хёд стоял смирно, но потом не утерпел. Вытянув вперёд руки, он побрёл на шум — к толпе, какая развлекалась, забрасывая Бальдра всем, что попадало под руку. Окончательно удостоверившись, что никто не обращает на него внимания, Хёд принялся кричать.

— А мне? Я тоже хочу! Дайте и мне!

Я увидел, как высунувшаяся из плотно сбившихся в кучу тел рука