Атланты 1-9 - Дмитрий Владимирович Колосов

— Строфа!

— Вера!

И вновь случилась заминка. Глупо было ответить: бог. Столь же нелепым представлялось крикнуть: безверие. Вафтруднир выбрал иной, тоже не слишком удачный вариант.

— Храм.

— Крест!

— Ясень!

— Пределы!

— Было! — торжествующе рявкнул я.

— Древо! — нашелся ётун. Сжатая спазмой страха глотка его утратила басовитые тона и исторгла жалкий визг.

— Сосна!

— Корабль…

— Нагльфар!

— Ноготь!

— Мертвец!

Я думал, что этот удар добьёт великана, но тот неожиданно оправился от шока и довольно ловко отбился.

— Хель.

Сражение продолжалось, и далеко не всё ещё было решено.

— Лосось!

— Река!

— Аист!

— Полет!

— Склон!

— Родник!

— Луна!

— Ётун! — с ухмылкой сообщил великан, вновь готовый торжествовать. Он и не подозревал, что я заманиваю его в ловушку.

— Камень!

— Человек!

— Лёд!

Ухмылка Вафтруднира стала совсем широкой.

— Цверг.

— Палаты!

— Гимле![8K82]

— Свет!

— Бальдр!

Вафтруднир плотно увяз в аналогиях великих истин. Настал момент вернуть его на бренную землю.

— Муха! — сладко шепнул я.

— А… у… — Великан сбился, улыбка исчезла с его лица. Бурые щеки приобрели бледный оттенок. — Что? — недоверчиво переспросил он.

— Муха, — вежливо и вместе с тем зловеще повторил я.

На ётуна жалко было глядеть. Впечатление было такое, словно он рухнул со снежных вершин в навозную кучу и теперь безуспешно пытается выкарабкаться оттуда.

— Полет… — пробормотал он.

— Было! — рявкнул я.

Вафтруднир в отчаянии вырвал клок бороды.

— Крыло?

— Тоже было!

Лицо великана покрылось испариной.

— Небо! — прошептал он, с надеждой уставившись на меня. Клыки ётуна дробно лязгнули и прикусили губу. Я улыбнулся ему безжалостным оскалом палача.

— Было! — Я развёл в стороны руки. — Всё?

Мой соперник сдавленно кивнул. Лицо его было мертвенно-серым. Я повернул рукоять Гунгнира, посох тут же превратился в копьё.

— Это ничего не даст! — прошептал он.

— Посмотрим!

Вафтруднир попытался улыбнуться, но улыбка вышла жалкой.

— Я все равно вернусь.

— Блажен, кто верует!

— Ты убьёшь меня?

— Да, — ответил я, замахиваясь копьём.

— А что дальше? — Я не ответил, и тогда великан прибавил:

— Я знаю, кто отправил тебя в мой дом. И вот, что я скажу тебе, Один. Ты ищешь власти. Она сказала тебе, что власть кроется в знании, каким будто владею я. Но это ложь. Никто не сможет получить власть над мирами до тех пор, как сумеет открыть путь в страну, попасть куда невозможно.

— Я последую твоему совету.

Сказав это, я ударом Гунгнира снес ётуну голову, какую спрятал в принесенный с собою мешок из прочнейшей кожи. Разогнав вопящих в ужасе домочадцев, я вышел во двор и уселся на стоявшего у коновязи Слейпнира. В этот миг я поймал на себе тоскливый взгляд трэля по имени Рангвальд. Я бы мог взять его с собой и помочь вернуться к Детям Льда. Но признавший себя рабом недостоин подобной награды. Потому я отвернулся и движением поводьев направил Слейпнира вперёд. Четыре пары копыт запели звонкую дробь по каменистой дороге. Я держал путь в страну, попасть куда невозможно…

Считается, что попасть сюда невозможно. Так считал и я. Считал до тех пор, пока не посетил священную гору Хара, где меня встретила прекрасная незнакомка, назвавшаяся Еленой. В разговоре с ней я познал столь многое, что показалось малым то, что я познал по пути к нему. Прежде всего, я познал, что знаю, что ничего не знаю. Я познал шесть великих истин, а также тайну Вечности, позволяющую властвовать над временем. Я познал многое, не сумев дотянуться лишь до одного. Я так и не смог понять, что ждёт меня дальше, что ждёт миры, мне подвластные. Чтобы постичь это, я должен был отправиться в страну, существующую вне миров, страну, какая была в настоящем уже тогда, когда миры лишь предполагались в будущем. Мне предстояло посетить огненную страну Муспелль.

Что я знал об этой стране? Да, ничего. Я знал, что она есть. Знал, что она должна быть. Уверяли, что она существовала всегда. Этому я не верил. Всегда может существовать лишь Вечность. Всё остальное склонно появляться и исчезать. Уверяли, что она существовала до появления миров. Этого я не исключал. Миры появились не столь уж давно, хоть никто и не знал точно — когда. Уверяли, что она дала жизнь всему живому. По сему поводу я не мог сказать ничего определённого — ни согласиться, ни опровергнуть. Я не знал о том, что было началом живому. Я слишком многого не знал. Но я чувствовал, что должен знать. Мне дали об этом понять. Желающий властвовать над мирами непременно должен был знать о том, что таится вне этих миров. Небытие ужасает, но лишь тем, что оно непознано. Поддавшись познанию, оно перестаёт быть небытием, и тогда уже не остаётся ничего, что могло бы ужасать. Тогда человек становится Человеком. Тогда же рождаются Боги, какими становятся величайшие честолюбцы, во имя суетной славы отрёкшиеся от имени Человека.

С этими мыслями я и отправился в огненную страну Муспелль. Она лежала вне миров, и никто не мог похвалиться, что побывал в ней. Даже Мимир, знавший больше любого обитателя миров и не знавший, подобно мне ничего, никогда не бывал в этой загадочной стране. Он путешествовал через боль и опьянение священным мёдом, и потому доступные ему пределы были ограничены мирами, входившими в систему Древа. Муспелль же лежала вне миров. И потому достигнуть её было невозможно. Так сказал мне Мимир.

— Туда нет пути, Один. Эта страна есть, но не присутствует ни во времени, ни в пространстве.

— Разве так бывает? — спросил я.

— Не знаю, — подумав, признался Мимир. — Наверно, бывает.

— Ты считаешь так лишь на основании того, что не сумел туда попасть?

— Я и не пытался, — без промедления отрёкся Мимир.

Он лгал. Он пытался попасть в страну Муспелль. Я знал это. А он знал, что я знаю.

Потому я усмехнулся и оставил Мимира, перед тем забрав у него глаз. Я знал путь, примерно. Насколько вообще можно знать путь в никуда. Испив священного мёда, я отправился в Ётунхейм, страну великанов. Где-то тут залегали пути в Муспелль. Я шёл по земле великанов, ломая время и пространство. Острые скалы, обломки изначального мира, стелились под мои обрётшие громадность ступни. Я давил их, словно кристаллики льда. Время от времени я встречал великанов, уродливых и прекрасных обликом, с душою ребёнка и чудовища. Мой неестественный облик пугал их, и этот испуг забавлял меня. Я смеялся, я хохотал так, что пугливо вздрагивали драконьи гребни лениво растянувшихся на каменном ложе хребтов.

Сверкал лёд, жирно светило холодное солнце, лучи какого походили на опущенную в воду браду седовласого старца. Я разбрасывал эти лучи,