Атланты 1-9 - Дмитрий Владимирович Колосов

он был слишком правилен, я ж не люблю чистеньких и прилизанных. Мне нравятся всклокоченные, коварные и буйные духом. Как Локи иль, на худой конец, Тор. Но я всегда хорошо относился к Солнечному Мальчику. Быть может, потому, что он был неизменно добр ко мне, в то время как прочие Дети Солнца, проявляли в лучшем случае снисходительность, какую я ненавидел. И потому мне хотелось утешить Бальдра. — Всё это глупость, мой друг. Ты стал чересчур мнительным.

Солнечный Мальчик с грустью покачал головой.

— Нет, я чувствую смерть. Я чувствую её сердцем. А сердце ещё никогда не подводило меня. И потом эта ужасная женщина…

— Что ещё за женщина? — заинтересовался я.

Мне вдруг почудилось, что сейчас я раскрою тайну, давно меня волновавшую.

— В платье из чёрных роз, с лицом прекрасным и ужасающим одновременно. Я не видел более красивого существа, но в ней так много силы, и сила эта направлена на разрушение… Она явилась ко мне в полуденной грёзе и сказала, что наступает зима, первою жертвой которой стану я. ещё она сказала, что зиму можно предупредить. Но плата за это — чудовищна. — Я молчал, но при этом всем видом своим демонстрировал, что мне интересно. — Она произнесла страшные слова. Чтобы предупредить погибельную зиму, сказала она, ты должен убить отца…

Я пропустил меж зубами воздух, что должно было означать свист.

— И что ты ответил ей?

Губы Бальдра тронула грустная усмешка.

— Что можно сказать видению? Я ужаснулся, воскликнув: «Как можно убить отца!». Незнакомка ответила мне: «Ты должен сделать это, в противном случае он убьёт тебя». «Но почему?» — спросил я. Усмехнувшись, она сказала, что Альфедр желает разрушить миры и что для этого ему нужно убить любовь: небесную и земную. «Небесная — это ты, — сказала она. — Все — и Дети Луны, и Дети Камня, и Дети Льда, и даже Дети Солнца — любят тебя. Земная — это герой Сигурд, владелец чудесного кольца и великой любви, какая вот-вот обратится великой ненавистью. Едва свершатся два эти злодейства: уйдёт небесная любовь, а место земной заменит ненависть, миры пошатнутся, и тогда уж ничто не сможет спасти их от гибели». «Но причём здесь отец?!» — настаивал я. «Он желает этого, так как попал в тенета ложной идеи». Я не поверил этой женщине. Тогда она посоветовала поговорить со Злоумным. «Он поймёт, о чём я веду речь, и найдёт способ разрушить замыслы Одина», — сказала она. — Бальдр посмотрел на меня. — Как считаешь, Волк, мне стоит поговорить со Злоумным?

Я поразмыслил, после чего утвердительно махнул башкой.

— Думаю, да. Злоумный подскажет что делать.

— Но ведь он может обмануть меня!

Опасение гостя было вполне обоснованным, но я встал на сторону Локи.

— Только не в этом случае. Злоумный творит лишь мелкие каверзы — это его принцип. Но он не станет причинять вред, зная, что от этого зависят жизнь и смерть.

Солнечный Мальчик вздохнул. Мне показалось, что я различил в его вздохе облегчение.

— Мне тоже всегда казалось, что Локи не так уж плох, каким его все считают. Он хорошо улыбается.

— Это ты точно подметил!

— Ладно, я поступлю так, как советуешь ты. Я поговорю со Злоумным. Быть может, он придумает, как отвести напасть. И меня перестанут мучить ужасные сны и видения.

— Ты принял правильное решение.

Бальдр кивнул. Он посидел ещё немного, словно на что-то решаясь, потом сошёл с камня и обнял меня. Признаться, я был поражён и даже растроган этаким жестом. Никто из Детей Солнца не выказывал мне подобного доверия. Никто не был ко мне столь ласков. У меня даже не возникло мысли тяпнуть Очаровашку за руку иль ногу, хотя я и должен был сделать это. Рва-у-у, ётун вас побери! Признаться, я прослезился, но поспешил втянуть слёзы назад, ибо никто не должен был даже подозревать, что Волк способен заплакать. Никто! Шмыгнув в обе ноздри, я выдавил:

— Всё будет хорошо. Всё будет…

— Будем надеяться — ответил Бальдр. В голосе его, как мне показалось, была обречённость. Я ощутил острую жалость к этому светлому, чистому существу. Мне захотелось защитить его, но я был не в силах что-либо сделать. Я ничего не знал об опасности, что грозила Бальдру, а, даже знай, ничего не мог поделать. Трудно быть защитником, когда посажен на короткую цепь. В такой ситуации остаётся лишь ждать. Ждать... Ждать!

— Прощай, Волк! — выдохнул Бальдр, разжимая объятия.

— До свидания, Солнечный Мальчик! — ответил я, сделав упор на «до свидания». — Буду рад увидеть тебя вновь.

— Я приду, обязательно приду. Если ничего не случится.

Бальдр вопрошающе заглянул мне в глаза, словно желая найти в них подтверждение тому, что ничего не случится. Но разве возможно найти ответ в глазах Зверя! Я оскалил клыки в улыбке.

— Конечно же, ничего не случится. Будет по-прежнему ярко светить солнце, и ты придёшь сюда вновь.

— Да… Да!

Бальдр порывисто поднялся и, не говоря больше ни слова, направился прочь. Я смотрел ему вслед до тех пор, пока он не скрылся за холмом. Потом я сделал пару глотков из наполовину опустевшей бутылки. Ну а после этого я положил башку на лапы и призадумался.

Мне не раз и не два приходилось видеть тех, кому предстояло умереть. Все они чувствовали смерть, и все они выглядели обречёнными. Подобно Бальдру. Я понял, что Солнечный Мальчик скоро умрёт. Я понял это, когда он произнёс лишь первые свои слова. Не стоит говорить о смерти. Поминающий её обречён умереть. Впрочем, как и все остальные. Ведь, как не крути, всё сущее подвержено изменению, а следовательно смертно. В этом отношении я не строю иллюзий даже на собственный счёт, хотя финал моего бытия скрыт завесою тайны. Говорят, я должен положить конец существованию миров, вот только ещё бы знать, как это сделать! Ох, как хочется это знать! Я бы ускорил развитие событий, невзирая на то, что расплатой за это будет конец моего бренного существования. Но разве хорошая смерть не достойней постыдной жизни! По-моему, этот вопрос даже не требует ответа.

Быть может, именно по этой причине — я имею в виду низость моего существования — смерть и не пугает меня, как пугает любого, уверившегося в достоинствах жизни. Нет, вы не подумайте, что я ищу смерти в стремлении убежать от жизни. Я уже сказал гневное слово в адрес бегущих от жизни. Я уже воскричал: «Я ненавижу вас, чёрные проповедники смерти!». Я люблю жизнь, даже такую, что дарована мне злою волею Детей Солнца. Но,