Атланты 1-9 - Дмитрий Владимирович Колосов

но на кое-что способно. — Регин улыбнулся. — Вот что я подумал, Сигурд. Ты помог мне. Без тебя я не сумел бы отомстить Фафниру и завладеть сокровищем. Я предлагаю разделить богатства Дракона. Половина останется у меня, а другая станет твоею. Справедливо?

— Да.

— А теперь я съем драконьи сердца.

Регин улыбался мне льстиво, но в глазах его таилася злоба, которую, как ни старался, он не мог упрятать погубже. У меня больше не было сомнений, что кузнец задумал недоброе дело. И потому я сказал:

— Нет, Регин, я не позволю тебе этого сделать.

— Почему?! — зловеще осведомился кузнец.

— Съев их, ты тут же убьёшь меня. Разве не так?

— Кто научил тебя этой лжи? Сигурд, ведь ты мне как брат, как сын!

— Я видел, как ты поступил со своим братом. И у меня есть все основания считать, что мне уготована такая же участь!

— Ты заблуждаешься, я честен по отношению к тебе!

— Возможно, но лучше заблуждаться, чем лежать здесь с вырванным сердцем!

— А придётся!

Великан выхватил меч. Я последовал его примеру и вытащил Грам. Регин был искушён в ратном деле и силен, но слава моих побед, пусть во многом нечаянных, негодяя тревожила. Кузнец приступил к делу с опаскою. Поначалу мне показалось, что он намеревается оттеснить меня от костра, чтоб проглотить драконьи сердца, но очень скоро выяснилось, что я ошибался. Регин теснил меня, одновременно меняя свой облик. Сначала я не придал тому значения, но после первого обмена ударами вдруг обнаружил, что кузнец, до того бывший примерно равного со мною роста, сделался на полголовы выше. Регин явно намеревался одолеть меня за счёт преимущества в росте и силе. И я был должен действовать как можно решительней, чтобы воспрепятствовать этому. Поэтому я перехватил инициативу. Отразив очередной выпад великана, какой к тому времени подрос ещё на полголовы, я атаковал его. У меня не было сколь-нибудь определённого плана этой атаки, я просто хотел ошеломить Регина натиском. И это мне удалось. Мой напор смутил великана. Он отступил, неловко отмахиваясь от моих выпадов. Я с удивлением отметил, что Регин стал меньше ростом. Всё то, что он набрал во время собственной атаки, кузнец утратил, отступая. Можно было предположить, что примерно в той же степени убавилась и его сила.

Я усилил натиск, но Регин пришёл в себя и теперь уверенно отражал мои удары. Он уже не только пятился, но и контратаковал и даже однажды зацепил меня, но легко, лишь оцарапав кожу на плече. Кузнец вновь подрос, что придало ему дополнительную уверенность. На лице великана заиграла ухмылка.

Мы бились уже довольно долго, я стал уставать. Всё же Регин был крепче меня, да и сил за последние дни он истратил куда меньше. С каждым новым ударом мои шансы на успех становились всё призрачнее. Я уже отступил до костра, а Регин тем временем подрос на добрый фут и всё чаще наносил разящие удары сверху, от каких я то уклонялся, а иногда парировал мечом. Мы обменялись удачными выпадами. Я нанёс кузнецу лёгкую рану в грудь, а Регин поранил мне левую ногу. Я захромал, и торжествующая ухмылка на лице Регина стала ещё шире.

— Вот тебе и конец! — сообщил он.

Я не ответил, потому что в этот самый миг был вынужден совершить прыжок, с тем чтобы ускользнуть из-под очередного удара. Регин, вложивший в этот удар слишком много сил, сбил дыхание и был вынужден подарить мне короткую передышку. Как раз в этот самый миг, когда смолк лязг мечей, я услышал недовольный голосок.

— Осторожней, не раздави мою норку. Мне нужны кладовые, я не смогу вырыть новые до наступления зимы!

Я скосил глаза вниз и увидел крохотную мышиную мордочку, взирающую на меня чёрными бусинками глаз из-под земли. Решение пришло само собой. Я отступил, ровно столько, чтобы преследовавший меня Регин оказался на том месте, откуда высунулась мышка. Затем Регин насел на меня, и мы продолжили бой. Но я не пятился, мне важно было, чтобы Регин оставался на одном месте. Кузнец поначалу удивился моему неожиданному упорству и, может быть, даже заподозрил неладное. Но моё сопротивление слабело, и Регин решил добить меня. Мы стояли друг против друга, что есть сил скрещивая налитые тяжестью мечи. Великан всё чаще пробивал мою защиту. Наконец ему удалось с такой силой ударить по Граму, что я не удержал меч в руках. Регин со смехом вознёс над головой свой украшенный руной клинок. И в этот миг случилось то, на что я надеялся. Земля под правой ногою кузнеца дрогнула, провалившись в мышиную кладовую. Регин утратил равновесие, нелепо взмахнув руками, из-за чего его меч опустился рядом со мной. Не дожидаясь, когда великан опомнится, я подхватил с земли Грам и воткнул его в грудь Регина.

Великан охнул и опустился на колени. Я понял, что нанёс ему тяжёлую рану, возможно, поразил одно из сердец. Но было ещё и второе, поэтому я не стал сентиментальничать. Описав мечом широкую дугу, я обрушил его на крепкую шею Регина. Глухой шлепок — и по траве покатилась вопиющая разрубленными связками голова. Чрез миг рухнуло и обезглавленное тело.

Все было кончено. Я мог быть доволен собой. У меня выдался удачный день. Я раздобыл сокровище и отправил в Хель сразу двух великанов. Стянув с костенеющей руки Регина заветное кольцо, я надел его на палец. Затем я сходил за Грани и погрузил на его спину сундучок. Перед тем, как покинуть место, где моя рука сразила сразу двух великанов, я расслышал требовательный голос объявившегося червячка:

— Мне это нужно!

Фенрир 4.3. Вой о смерти и страхе пред нею: пессимистично

Глупый надеется

смерти не встретить,

коль битв избегает;

но старость настанет —

никто от неё

не сыщет защиты.

Речи Высокого, 16

Слово вёльвы

Внимайте мне все

священные роды,

великие с малыми

Хеймдалля дети!

В предыдущей главе о нашем четвёртом герое мы узнали о том, как гигантского Волка Фенрира осчастливили визитом вороны Хугин и Мунин, прозванные Братцами. Вороны подарили Волку песочные часы, чем навеяли Фенриру мысли о песке, о пересохшем море, о великой пустыне и планете Марс, лишённой своего маленького принца.

Сим кончается слово вёльвы.

Хочется повыть. Но нет Луны, есть лишь Солнце. В этом проклятом Солнечном мире есть только Солнце, всегда лишь одно Солнце. А мне нужна Луна, великий светоч лет[8K68], ибо где вы видали волка, способного выть на Солнце? Солнце — рассудочно,