Дым и перья в академии Эгморра. Сказочная ложь - Кира Лин

— Я ведь говорил…. Не хочу, чтобы ты видела, как я умираю.

— Ты не умрёшь, — глотая слёзы, прошептала я.

Он накрыл мой затылок ладонью и прижал к себе ещё теснее. Зарывшись пальцами в волосы, придушено, едва слышно рассмеялся. Веки его затрепетали и сомкнулись.

Я зажмурилась и упрямо поджала губы. Перед глазами пронеслась жизнь — не его, наша. Каждое мгновение, проведённое вместе, каждый наш поцелуй и каждое прикосновение, пусть мимолетное или невесомое, оно было нашим.

Каждый взгляд, невзначай, мельком или прямо в глаза — в них были наши чувства. Каждый вдох и каждый выдох, обжигающее дуновение на коже.

Бессвязно вскрикнув, я отогнала воспоминания, будто это могло всё исправить. Открыв глаза, смахнула слёзы тыльной стороной ладони и отодвинулась от Бена.

Его рука безвольно соскользнула с моих волос по спине и повисла вдоль тела.

— Тому повезло, что он уже мертв. Иначе я убила бы его снова, — мой горячий шёпот заставил Бена открыть глаза. Я сжала в руке его окровавленную рубашку, и произнесла твёрдо и с вызовом: — Он не заберёт тебя у меня!

— Эшли, — шепнул Бен, качнув головой, и его побледневшие губы шевельнулись в вымученной улыбке. — Это конец.

— Нет, Бен. Потому что я как никогда раньше точно знаю, чего хочу. И на этот раз Ты должен в меня поверить, — проговорила я и поцеловала Бена.

Губы его были сухими, холодными и солёными от крови. Он озадаченно нахмурился. Я вдавила ладонь в его тело, заставив всхлипнуть мне в рот и прогнуться.

И сила потекла в рану ровным потоком тепла и искрящейся энергии. Я чувствовала, как его плоть восстанавливается, как нарастает новая кожа — гладкая и горячая. И это было больно.

Бен вздрогнул, и его судорожный вздох слетел с моих губ, когда я оторвалась от него. Истинность пылала над нами голубым заревом.

На один трепетный миг мы прижались друг к другу, и стали чем-то целым — единым существом, единым телом, единой душой. Сплелись в ореоле магии и не заметили, как рана исцелилась.

Я отодвинулась первой, ощутив, что сила разошлась кругами вокруг нас. И посмотрела на Бена. Порез над бровью зажил, глаза его снова были сине-голубыми и светились жизнью. И удивлением. Я улыбнулась, но из глаз брызнули слёзы.

А он наклонился, обвил меня руками и оторвал от земли. Я охватила его шею руками — так сильно, как могла. Бен поцеловал меня так горячо и жадно, что дыхание перехватило.

Отстранившись, он разорвал поцелуй и поставил меня на ноги. Я прижалась к его груди, цепляясь руками за плечи. Он прислонился щекой к моему лбу, тоже улыбаясь, и я почувствовала, что снова жива.

— Я говорил искренне, — сказал он и коснулся губами моего виска. Я вскинула брови, не ответив. Бен беззвучно усмехнулся. — Я люблю тебя, Эшли.

Я уткнулась лицом в ямку у него на горле, вслушиваясь в пульс, а он крепко сжал меня в объятиях.

— И я люблю тебя, — прошептала я, посмотрела в сторону и отпрянула. Бену пришлось расплести руки и… проследить за моим взглядом.

Никто не двигался на поле, не сражался. Все смотрели на нас. Стэнли стоял вполоборота, весь перепачканный в крови и саже. За спиной у него дымились крылья, из них торчали голые кости, точно тонкие веточки.

Чуть поодаль Джош прильнул к Мишель, головой ткнулся ей в живот, а она перебирала пальцами его гриву. И глядела на нас расширенными глазами. На щеках её блестели влажные дорожки.

Майло, Коул, Эйден, Вивиан — все они неподвижно наблюдали за нами. Были и другие маги, даже рагмарры, которых поразило увиденное. И только Уилбер шёл по поляне — неторопливо и грациозно.

Ветер трепал полы его пальто, раздувал волосы. На лице застыло напряжённое выражение, но глаза улыбались и излучали тепло.

Он подошёл ближе и остановился. Посмотрел на Бена, затем на меня и чуть заметно кивнул.

— Я не ошибся в тебе.

— Я бы поспорила — хотя бы из чувства такта, но вынуждена согласиться, — невольно улыбнувшись, сказала я. — А что было бы, если бы у меня не получилось?

Он наморщил лоб.

— Этого не произошло бы. В тебе частица Линетт, а, значит, и частица меня. Она наделяет тебя особой силой, нужно было лишь найти к ней подход, — Уилбер говорил мягко, отчасти снисходительно, с ноткой удовлетворённости в голосе.

— Выходит, ты мне… брат? — неуверенно спросила я, выпутываясь из рук Бена.

Он отпустил мои локти, позволив отстраниться и подойти к Уилберу.

— Да, — он кивнул и протянул руку ладонью вверх.

Я даже не взглянула на неё — вложила свою, и мы сцепили пальцы. В то же мгновение мир всколыхнулся, будто занавес разъехался. Силуэты магов, контуры деревьев и домов засияли лёгкой дымкой на краях.

Внутренним взором я увидела нашу общую силу — слияние золотого света и чёрно-синего тумана. Тонкая полупрозрачная вуаль магии.

Фамильяры опускались на колени, несколько рагмарров склонили головы. Я обвела их взглядом и невольно глянула вниз.

Растерзанные тела лежали в грязи, в дымящейся траве. Их было так много…. Глаза мои наполнились слезами… ледяной ярости. Дрожью она раздалась вокруг и зацепила Уилбера.

Он повернулся, притянув к своему бедру мою руку, и склонился, собираясь что-то сказать. Но над поляной сгустились сумерки, и небо начало падать.

Уши заложило от нарастающего гула. Рагмарры неслись вниз, а мы стояли и ждали, когда тьма обрушится на нас. Я нашла глазами Джоша, и он коротко кивнул мне львиной головой.

Мишель смотрела вверх и медленно поднимала руки. Карие глаза сестры пылали магией, в воздухе ощущался её пряный вкус, она была почти осязаема. Бен, Коул, Майло и Эйден вышли вперёд меня и Уилбера.

Вивиан стояла в вихре собственной силы, глаза её полыхали изумрудами. Последние лучи света поглотил чёрный дым, и площадь погрузилась в полумрак. Тени на земле ожили и заскользили, словно змеи, окружая нас.

Уилбер крепче сжал мою руку. А я смотрела на тени и думала о пантере. Чтобы призвать созданий тьмы, не обязательно ждать наступления ночи. Достаточно, чтобы сгустились сумерки, и тени растворились в них.

Кендра тоже знала об этом и припасла козырь в рукаве.

— Рано радуешься, — раздался голос ведьмы. Она стояла в фонтане, и ветер раздувал её длинные чёрные волосы. — Это только начало!

Кендра вышла из воды и направилась к нам, игриво размахивая подолом платья. И заразительно рассмеялась, запрокинув