Дипломная работа. Книга 2 - Василий Кораблев

Оставалась ещё робкая надежда, что всё увиденное им — лишь очередной кошмар Колокольного, но когда Валера добрался до круга и увидел Романа Чёрного, то ему стало окончательно ясно — всё правда, всё происходит на самом деле, и, скорее всего, в самом ближайшем времени ему придётся с сожалением наблюдать смерть товарищей.

Увы, но этот огненный Змий не был наивной и доверчивой девочкой. Он обложил защитный круг безумного Ежа собственным колдовским построением и только потом уже заявился поговорить. Место, где находился Падла и послушно стоял самый большой из Мафусов, было огорожено столбами из чистого изумруда. Соломоновы — догадался Валера и затосковал, значит, сбежать не получится. Эти древние артефакты создал некогда сам царь Соломон, усмирявший с их помощью самых опасных джиннов. Столбов в мире существовало совсем немного, и на каждом была вырезана особая колдовская печать, но собери их вместе, да хотя бы и не все, а только часть, и в твоих руках окажется грозная сила. Поставь их вокруг жилища — и ни один демон не подойдёт, ни один колдун не приблизится, но уж если решил кого-то запереть, ставь вокруг него столбы смело. Они невысокие, сажени три всего, но зато тот, против кого ты их поставишь, станет покорнее робкой лани, так, по крайней мере, про эти артефакты писали в старинных иудейских рукописях. Теперь бесполезно колдовать супротив Романа. Даже отец не придёт на выручку. Внутри столбов властвует только тот, кому эти столбы принадлежат. Если со стороны непредвзято посмотреть, то налицо стандартная осада крепости, когда осаждённых со всех сторон обносят рвами, рогатками и всякими фашинами, подготавливая позиции для артиллерии, потом пушки подвозят, пристреливаются, ломают самую слабую стену и — вперёд на штурм. Ну или морят голодом защитников, пока те сами не выбросят белый флаг и не поднимут вверх лапки. Только со столбами Соломона всё не так: только выйди из защитного круга — и тебе крышка, причём без разницы где, на земле, под землёй или в воздухе. Стопроцентное преимущество у осаждающих, да ещё Мафус, в котором притаился Денис, не под защитой круга. На что же они надеются?

Роман предстал перед безумным Падлой в костюме богатого голландского купца. Всё как положено, по последней моде: чёрный камзол, расшитый золотой нитью, широкий пояс с пряжкой, дорогой плащ, обитый изнутри красной парчой, панталоны из чёрного шёлка, высокие сапоги и широкополая шляпа. Его узкое бледное лицо было украшено шикарными чёрными усами и мушкетёрской бородкой. Валера даже немного позавидовал: отрастить такие усы, да ещё чтоб они торчком были, он мечтал ещё с самого детства. Ну, вернее, с того времени, как посмотрел фильм про Дон Кихота. Жаль только, что волосы в ямке под нижней губой совсем не росли, а волосы на лице появлялись исключительно рыжие. Поэтому он периодически намекал Дениске на усатый подвиг, мол, попробуй, но тот вечно отказывался. А жаль. Вон как Роман понтово выглядит. И длинный чёрный парик из натурального волоса ему очень идёт. Высокий и худой, опиравшийся на трость-кровохлёбку, казалось, огненный Змий воплощал в себе некий цивилизованный хаос, ярко контрастируя со своими подручными, в массе своей носившими одно лишь лоскутное рваньё. Разумеется, скоморохи могли позволить себе одёжку и понаряднее, но их костюмы были частью образа беспечных гуляк, с презрением относившихся к стабильности и богатству. Они нашивали на штаны и рубахи заговорённые лоскуты ткани, они вешали на тела трофеи, снятые с убитых врагов, они кичились своей простодыростью и ветрогонством, но их вожак был не таков. Валера в первую очередь обратил внимание на его руки. Вот бы тот перстень с безымянного пальца снять — это же Соломонова печать. Без этого перстенька с изумрудом Роман не сможет использовать свою колдовскую ограду. Хотя там и соседние перстеньки тоже опасные. Особенно тот, что с рубином. Приличный такой драгоценный камушек, а внутри него символ, напоминающий усатого таракана. Это руна кровавого бешенства. Если Роман его использует, то скоморохи на некоторое время уподобятся берсеркам. Именно такой перстень когда-то использовал викинг Зигфрид в девятом веке при осаде Парижа. Да и судя по другим артефактам, которые огненный Змий носил при себе, он хорошо подготовился. Что там у него в кошельках на поясе? Уж точно не деньги. А вон та брошь, украшенная бриллиантами и сапфирами, на камзоле, в форме бабочки — ой, какая знакомая работа, её точно не люди делали. Это явно защитный амулет цвергов, и за каждый камушек в броши заплачено не только деньгами, но и душами маленьких детей. И ещё брошь на шляпе — окаменевший глаз Лиха в оправе из неразрушимого хрусталя. Эх, да одна эта брошь стоит, наверное, тонну золота. А может, и две. Ну вот сколько в XVII веке может стоить атомная бомба? Маленькая такая, компактная, с направленным действием и возможностью разрушать всё на расстоянии в тысячу шагов. Впрочем, и в двадцатом веке этот артефакт имел бы нереальную ценность.

— Мир твоей голове, — поприветствовал Роман старика Падлу. Валера отметил про себя, что обращение Змия было весьма вежливым, ибо точно так же приветствовали детей Выродка в странах Востока. Безумный Ёж подслеповато прищурился и подошёл к краю круга.

— Кто здесь? Уж не Ромку ли разбойного, сына душегубца Кудеяра, к нам черти принесли? А чегось боишься, дрожишь, зачем сволоту свою подтянул? Нешто для храбрости?

— Для дела, — зачем-то оглянувшись назад, сообщил Роман. — Ты умеешь управляться с феями, а сие мне куда полезнее вонючего мёда. Зрящие сказали мне, где ты будешь, слухачи передали весть, и ради тебя я привёл сюда всех своих лучших воинов. Наконец-то ты покинул своё укрытие. У меня есть к тебе предложение, старый хрыч, и я не желаю иметь отказа.

— Хм, понимаю. Предлагаешь мне предать отца моего.

Сказав эти слова, Падла задумчиво погладил седую бороду, после чего достал свой бурдюк с серебристой жидкостью. Тот был уже почти пуст, но старый Ёж нисколько не огорчился, он с удовольствием выпил остатки и, бросив пустую тару себе под ноги, кивнул Роману.

— Слушаю.

Огненный Змий озадаченно посмотрел на бурдюк.

— Да-да, ты всё правильно понял, — оскалился Падла, демонстрируя полный рот острых кривых зубов. Наблюдавший за ними Валера пребывал в недоумении. Он точно помнил, что у безумного старика никаких зубов давно не было, а тут здрасте. Может, вставные? А когда вставить успел?

— Но ведь это же их кровь, — неожиданно вырвалось у переговорщика.