"Фантастика 2026-185". Компиляция. Книги 1-19 - Вел Павлов

лет никто не погибал — это Айре понравилось. Первокурсникам двадцать один год назад она посочувствовала задним числом. А потом Отт выговорил своё «отчислен заранее», и всё встало на места.

Удобно. Практично. Интересно, а не поздно ещё отсюда сбежать?

Толпа у доски разошлась обсуждать — кто за кашей, кто так. Обсуждать Айре было не с кем, и она взяла свой завтрак и села за стол Тени.

Напротив никто не сел. Тай сидела в дальнем конце стола, спиной. Две миски перед ней стояли уступом, как всегда, — и она ела, прямая, аккуратная, тихая, какой не бывала никогда. Даже жар над её плечами вёл себя прилично. Громче события в академии не случалось за весь месяц — а с дальнего конца стола ни одного вопля. Неправильность всего этого обжигала сильнее любого пламени.

— Ты чего такая спокойная? — Ним разглядывала её через стол с подозрением: она сегодня уже и хлебу не верила, не говоря уже об Айре.

Да ничего, подруга. Просто я планирую отдать концы через пять дней. Может и раньше, при попытке к бегству. А как ты себя чувствуешь?

— Ужас берегу. К турниру пригодится.

Ним подумала и приняла: беречь перед большой тратой было разумно.

Юст к концу завтрака раздобыл где-то «Положение о турнирных состязаниях» и зачитывал столу Тени лучшее.

— «Белый день», — объявил он с торжеством. — Состязание Тени. Официальное именование.

— Сквозняк это, — перевели от соседнего стола, где ели старшие. — Тень несёт добычу, Клинок ловит. Игра древняя, ставки злые: в позапрошлый раз добычу пронесли в судейской шляпе. На судье. С тех пор судит Брек — Брек шляпу не носит.

— Здесь написано: «Белый день», — упрямо повторил Юст.

— А добыча — это что? — Ним про хлеб уже забыла.

— Лента. Это теперь лента, а в наше время был кисет с песком. Пускают по одному, волнами: несёшь от стены до стены, через весь двор, а ловцы — навстречу. Трое на одного.

— Трое?!

— Ну а как ты хотела. Клинку тоже праздник нужен.

— А если поймают?

— Значит, поймают. Сорвали ленту — очко Клинку, иди утешайся. Зато если донёс... — Старший прищурился на что-то своё, давнее. — Одного нашего в прошлый раз так и не поймали. До сих пор ходит довольный. Смотреть противно.

— А по правде — страшно?

— Страшно — это когда до черты два шага, а на тебе уже трое висят. Вот там страшно. Остальное бегается.

Близнецы переглянулись и, кажется, всё уже решили.

— А «Проба» — это что? — спросили у старших через голову Юста.

— Шкаф, — спокойно ответил какой-то скуластый парень из Архива. — Вы не представляете, сколько подделок и всякой зачарованной мути у Архива собрано. Раз в турнир открывают это богатство и дают новичкам испробовать свои силы на этих вещичках. Задание вроде простое — найти что-то настоящее и обычное среди кучи подделок, но в эту кучу то и дело какие-то умники подбрасывают артефакты... не самого приятного качества. Говорят, в прошлый раз кто-то там выложил две монеты, из-за которых повесили Менялу.

— Что за Менялу? — нахмурилась Ним.

— Вы совсем, что ли, историю не знаете? — Скуластый оглядел стол Тени с сожалением, как смотрят на людей, выросших без сказок. Ему пододвинули хлеб, и он смилостивился.

Жил, значит, в нижнем городе меняла. Давно, при чьих-то прадедах. Меняла как меняла, одно отличие: вежливый. Прочие в его ряду были жадные и хамоватые, как им по должности и положено, а этот — здоровался, сдачу отсчитывал до медяка и старухам не грубил. Чудак, короче.

И вот заходит к нему однажды дама. Не просто богатая — богатая: такие в нижний город спускаются раз в жизнь, и то по ошибке. Разменяла сколько-то денег, а он и с ней — вежливо: стул подал, отсчитал в ладонь, дверь придержал. Даме это так понравилось — наелась, видать, за жизнь грубых менял, — что на прощание она выложила ему на прилавок две золотые монеты. Подарок, говорит. Одной из них можно заплатить за жизнь. Другой — за смерть.

И ушла.

Щедро. Я бы за вежливость столько не дала.

— А монеты?

— А что монеты. Меняла — человек основательный: пошёл к знакомому архивисту, заплатил за проверку. Тот их и на чары смотрел, и на кровь, и сургучом обкладывал. Ничего. Золото как золото, чекан как чекан. Ну, меняла их в сундук убрал — тратить боязно, выбросить жалко, — и жил дальше. Годами жил, между прочим. И ничего с ним не делалось.

— А потом?

— А потом в городе свадьба: лорд замуж дочку выдаёт. Меняла к тому времени человек зажиточный, уважаемый — позвали и его. Надо дарить, а что дарить? Тут он про монеты и вспомнил. Золото — подарок хороший, два золота — вдвое лучше. А чтобы вышло посолиднее да позагадочнее, поднёс он их с теми самыми словами. Дарю, мол, вашей дочери две монеты: одной можно заплатить за жизнь, а другой — за смерть.

Стол Тени молчал. Даже Юст оторвался от «Положения».

— Ну и вот. Слова про смерть на свадьбе собственной дочери лорд понял единственным способом, каким лорд умеет. К вечеру менялу повесили. А монеты — от греха подальше — отправили в Архонтию: разбирайтесь, учёные.

— И что Архив?

— А что Архив. Проверяли — чисто. Чар нет, золото как золото.

— Так а монеты-то тогда что? — не выдержала Ним.

Архивист пожал плечами:

— Да не знаю. Может, прокляты. Говорили, что у того, кто их трогает, зубы выпадают, но я за это не поручусь.

И вернулся к миске: наука сказала всё, что знала.

Что это вообще было? Мы тут вроде о проклятых вещах говорили?.. Боги, вот уж действительно книжник: дал абсолютно верный и абсолютно бесполезный ответ.

Помолчали. Ним на всякий случай отодвинула подальше медяк, лежавший возле её миски.

Юст, честно переждавший сказку, счёл паузу законной и вернулся к «Положению»:

— Раздел о запрещённых приёмах. Удары ниже пояса, удары выше плеч, захваты за ворот и применение посторонних предметов.

Стол Тени молча посмотрел каждый на свою ложку.

— Посторонних! — с нажимом повторил Юст.

Из прошлого турнира он вычитал только цифры: двое улетели с помоста в первую минуту, а один — до начала боя, на разминке. Не погиб,