Товарищ "Чума" 13 - lanpirot

Он замолчал, и в его глазах читался ужас. Он смотрел на меня и видел легендарную Силу, стоявшую перед ним в обличье знакомого человека. Ноги Патриарха подкосились. Он беспомощно осел на подставленный Алексием стул, не в силах оторвать от меня глаз. Его губы шептали что-то беззвучное, возможно, молитву.

— Так Чума… Всадник… ты был им с самого начала? — наконец прошептал он, и в его голосе звучала не просто растерянность, а крах всей картины окружающего его мира. Ну, никаким образом не должен был проклятый ведьмак превратиться в Первого Всадника. Никак не должен!

— Не совсем так, Святейший владыка… — Я прошел к столу и занял одно из пустующих кресел. — Иосифу Виссарионовичу я уже поведал, но для вас повторю…

Я сделал паузу, давая церковникам прийти в себя. Берия, все это время молча наблюдавший за происходящим с хищной ухмылкой в уголках губ, теперь смотрел на меня с неподдельным интересом. Похоже, что я только что сумел пробить и его толстую стену непоколебимости.

— Я не был Всадником изначально. Но так случилось, что он возродился во мне, выбрав моё тело как «сосуд». Долгое время я, как мог, сдерживал его, но машина профессора Трефилова… ускорила неизбежное. Она не убила меня, она… завершила мою метаморфозу. То, что видела ваша паства — не иллюзия. Конь, венец, лук… Глашатаи конца света уже здесь, Ваше Святейшество! И это — новые реалии, с которыми вам всем предстоит смириться.

Патриарх Сергий, все еще сидя, смотрел на меня с немым ужасом, пытаясь осмыслить то, что я ему поведал.

— Но… сила, что исходит от тебя… — начал митрополит Алексий, первый оправившись от шока. Его глаза, привыкшие различать тончайшие духовные вибрации, сузились в попытке анализа. — Я чувствую… Она… иная. Не та темная Скверна, что питала тебя раньше… Она… как холод. Безжизненный, чистый холод Вечности…

— Верно подметили, Владыка, — кивнул я. — Я более не ведьмак. Я — Первый Всадник! Завоеватель! Мор! Чума! Я — воплощенный Закон! Равновесие! Кара!

В этот момент в разговор мягко, но властно, как он это прекрасно умел, вмешался товарищ Сталин. Он снова раскурил свою потухшую трубку, и ароматный дымок заклубился вокруг его головы.

— Вот что, товарищи, — произнес он, и в его голосе вновь зазвучали привычные стальные нотки. — Вы пришли ко мне с пророчествами о конце света, а оказалось, что этот самый «всадник» — наш советский человек и, вообще, проверенный товарищ и соратник. Пусть он и пребывает в нэсколько… обновленной форме. — Иосиф Виссарионович бросил взгляд на Патриарха. — Так можэт, нэ стоит хоронить мир раньше времени, Владыка? Можэт, стоит разобраться, как использовать это новое… явление… на благо нашей страны?

Берия, наконец, тоже нарушил молчание, его голос прозвучал тихо, но весомо:

— Вопрос классификации и применения сил товарища Чумы требует создания специальной совместной комиссии РПЦ и НКВД…

— Нэт! — перебил его товарищ Сталин. — Здэсь первостэпенным является вопрос государственной безопасности! Комиссия будет курироваться Народным Комиссариатом Обороны и мною лично! Конэчно, нэ без участия уважаемых представителей духовенства! — Поставил точку в обсуждении этого вопроса товарищ Сталин.

В кабинете воцарилась напряженная тишине. Священники, пришедшие предрекать конец света, оказались втянутыми в сугубо прагматичное обсуждение дальнейшей судьбы мира с участием одного из Всадников Апокалипсиса. Привычная картина мира рушилась на глазах священников, но рушилась она под мерный стук сталинской трубки о пепельницу и холодный, безжизненный взгляд того, чьего прихода они так опасались.

Тишину, наконец, нарушил сам Патриарх Сергий. Он медленно поднялся, опираясь на посох, словно его годы внезапно многократно умножились под тяжестью услышанного.

— Использовать? — переспросил он, и в его глазах читалась пропасть между духовным миром и прагматизмом светской власти. — Иосиф Виссарионович, вы говорите о силе, которая по самой своей сути есть Возмездие. Орудие Божьего Гнева, призванное судить, а не служить. Это все равно что пытаться запрячь в телегу, например… ураган.

— Всякая сила, Владыка, становится орудием в руках того, кто сумел ею овладеть, — парировал Сталин, пуская аккуратное колечко дыма. — Ураган тожэ можно направить в нужном направлении, если хорошо знать мэтеорологию. А мы, — он обвел кабинет властным взглядом, — собираемся хотя бы её понять. Товарищ Чума уже доказал свою лояльность Советскому Союзу. Я очень надеюсь, что она нэ исчезнет и в его новом качэстве — Всадника Апокалипсиса.

— Лояльность? — Митрополит Алексий покачал головой. — Поймите вы… — Он с трудом сдержался, чтобы не обозвать Сталина и Берию антихристами и безбожниками. Я легко прочитал это в его мыслях. — … он не служит вам! Он… воплощение Мирового Закона! И, если ваши цели совпадут с путем Завоевателя — да, он будет с вами. Но он не послушный вашей воле солдат. Он — стихия. Он пойдет своим путем, и горе тем, кто ему будет мешать. Будь то враг Родины… или…

«Её руководители», — прочитал я у него в голове, то, что он не произнёс вслух.

— Ему без разницы, — закончил свою пламенную речь митрополит.

Глава 6

Все взгляды устремились на меня. Я видел в них ужас, расчет, попытки осмыслить неосмыслимое.

— Его Святейшество прав. Я не солдат. И не орудие. Я — итог. Я прихожу, когда «Чаша Грехов» уже переполнена. Когда она вот-вот прольётся. Я — последний довод и последний шанс этого мира уцелеть.

Сталин не моргнул глазом. Он медленно затянулся трубкой, изучая меня сквозь дымную завесу. Его ум, острый как бритва, уже отбросил мистический ужас в сторону и просто работал с новыми данными и вводными условиями.

— Интэресно… — протянул он. — То есть, ваше появление — это симптом. Следствие, а нэ причина.

— Причина — в вас, смертных. Во всех разом и в каждом по отдельности. В любой лжи, в предательстве, в каждой невинной слезе. Я — та цена, которую вселенная выставляет за безмерную глупость и грех! — Голос мой звучал ровно и бесстрастно, хотя моя человеческая сущность исходила кровавыми слезами.

— Значит, можно вывести некие закономерности вашего появления? — включился Берия, и в его глазах вспыхнул огонек азарта. — Если появление… товарища Чумы обусловлено социально-экономическими и моральными факторами, следовательно, их можно измерить, смоделировать и разложить по полочкам…

— Лаврентий Павлович, вы что, собрались вывести «уравнение Апокалипсиса»? — неожиданно съязвил митрополит Алексий.

— Я занимаюсь тем, что обеспечиваю безопасность нашего государства, — холодно парировал Берия. — Если появление Всадников имеет четкие предпосылки, их нужно выявить и взять под контроль. Чтобы управлять следствием, нужно управлять причиной.

Сталин одобрительно хмыкнул. Логика у Берии была