Товарищ "Чума" 13 - lanpirot

Приборы зашкалили. Излучение было не таким всеобъемлющим, как у Петрова. Но было мощным и концентрированным, как лазерный луч.

Проект «Альфа-энергия» получил еще одного оператора. И вот только тогда академик Трефилов примерно понял, какими критериями надо оперировать для поиска очередного специалиста.

Глава 7

Когда товарищ Чума и церковные Иерархи покинули кабинет вождя, Иосиф Виссарионович остался наедине с Берией.

— Ну, что скажэшь на всё это, Лаврэнтий? — произнес товарищ Сталин, и жесткий акцент, проявившийся в его речи, о многом сказал наркому.

Вождь был взволнован. Внешне, казалось бы, это волнение ничем себя не выдавало — лицо вождя было бесстрастно и спокойно. Но нарком чувствовал, что внутри него бушует самая настоящая буря. Товарищ Сталин молча прошелся к окну, заложив руки за спину.

Берия, уже давно изучивший повадки вождя, видел — пальцы Сталина, сцепившиеся за его спиной, выдавали его небывалое внутреннее напряжение. Они даже побелели, настолько сильно он их сжал. Иосиф Виссарионович резко повернулся. Его желтые тигриные глаза так яростно блеснули, что даже всесильный нарком внутренних дел почувствовал ледяной укол где-то под сердцем. А вождь тем временем ждал ответа.

Берия, не отводя глаз, попытался ответить максимально туманно:

— Это было неожиданно, товарищ Сталин…

— Не юли, товарищ Бэрия! — тихо, но четко оборвал его Сталин. — Я нэ просил тэбя рассказывать мнэ о своих чувствах! Говори по сущэству вопроса! Что нам дэлать с этим новоявленным Всадником?

Он медленно подошел к столу, взял свою знаменитую трубку, но, в отличие от обыкновения, даже не попытался ее набить. Он просто вертел ее в своих крепких, коротких пальцах, как вертят четки.

— Товарищ Чума больше не человек, Иосиф Виссарионович, — максимально откровенно заявил нарком. — Он — сам по себе, и у него свои цели. Я не знаю, можем ли мы ему сейчас доверять…

— Он, практически, принес нам побэду под Сталинградом, — голос Сталина был ровным. — Именно он сумел примирить нас с цэрковью, без которой выстоять под напором вражеской нэкротики мы бы нэ смогли. Я уже молчу о его роли в рэшении наших личных проблэм… — Вождь замолчал, так и не договорив.

— Но, товарищ Сталин… — Лаврентий Павловин. — Он «переродился»!

Сталин остановил верчение трубки в руках и уставился на Лаврентия Палыча взглядом, способным прожечь сталь.

— Говори яснэе. Что ты имэешь в виду?

— Я боюсь, товарищ Сталин, что он уже совсем не различает своих и чужих. Там, где он пройдет со своими… спутниками, не остается ничего. Ни травы, ни деревьев, ни животных, ни людей… Он же живое воплощение конца света! С ним нужно срочно что-то делать

Сталин мрачно усмехнулся, но в этой усмешке не было ни капли веселья.

— Ты предлага́шь мнэ отдать приказ арестовать его? Или, может быть, расстрелять?

— Нет, — быстро ответил Берия, чувствуя, как холодный пот стекает по его спине. — Он сейчас, вроде бы, кажется нашим союзником. Но что будет, когда «долг всадника» его призовёт? Сможем ли мы его остановить?

Вождь, наконец, начал набивать трубку, его движения были медленными и точными.

— Ты прэдлагаешь искать способ его уничтожэния?

— Я предлагаю подстраховаться, — осторожно заметил Берия. — Но он — не человек. Он — олицетворенная сила. Простой пулей его не взять. Обычные методы с ним не сработают…

В кабинете повисла тягостная пауза, нарушаемая лишь потрескиванием табака в трубке. Сталин выпустил густую струю дыма и подошел к карте мира, висевшей на стене.

— Надо поговорить с церковниками, — произнес он задумчиво. — С глазу на глаз. Может быть у них есть какие-то идеи?

Берия нахмурился:

— Сомневаюсь, Иосиф Виссарионович… Для них Всадники Апокалипсиса что-то вообще из ряда вон.

— А вот мнэ показалось, — после небольшой паузы произнёс вождь, — что товарищ Чума еще не до конца утратил человэчность. Хоть он сам и говорит об обратном. Ты видэл, Лаврэнтий, как он интэресовался судьбой членов его команды? Чумаковым, Трэфиловым и Петровым? Если бы он полностью утэрял чэловечность, он дажэ нэ поинтересовался бы их здоровьем.

— Вы думаете, у нас есть шанс его не потерять?

— У нас есть шанс его нэ потерять. Мы должны возвратить ему, то, что он, казалось бы, утратил, товарищ Берия, — жестко произнёс Сталин. Его глаза стали холодными и расчетливыми. — Пока этот Всадник воюет на нашей стороне, хорошо. Мы используем его мощь и знания, чтобы сокрушить врага. Но… за это время мы должны найти рэшение этой проблемы. Ведь на одну силу всэгда найдется другая сила… — Он еще раз глубоко затянулся и посмотрел на верного наркома. — Наша главная задача — вэрнуть, как можно скорее, нам нашэго товарища Чуму! А Всадник — пусть подождет до слэдующего раза, который, я надэюсь, наступит еще не скоро… — Товарищ Сталин вновь замолчал, попыхивая трубкой.

— А лучше бы он совсем не наступил, товарищ Сталин! — умудрился за это время ввинтить Лаврентий Павлович.

— Правильно сказал, Лаврэнтий! — вынув трубку из рта и ткнув её мундштуком в направлении наркома, произнёс вождь. — Твоя задача — наблюдать. Изучать. Искать слабые места Всадника. И, жэлательно, дэржать цэрковников на коротком поводке от нэго. А то дай волю попам, они бэз нашэго пригляда такого наворотят… Понятно, товарищ нарком?

— Так точно, товарищ Сталин! — кивнул Берия, а в его голове уже сформировался план, как можно попробовать воплотить распоряжения вождя в жизнь. Не факт, что получиться, но попытка, как говориться, не пытка. — Есть одно предложение на этот счёт…

— Хм, уже? — Усы Иосифа Виссарионовича встопорщились, когда он улыбнулся Лаврентию Павловичу своей фирменной улыбкой, больше напоминающей оскал зверя. — Ну-ка, ну-ка… — с интересом протянул он, возвращаясь на своё место. — Выкладывай, чэго придумал, прохвост?

— Вы говорили, что против самой могучей силы всегда найдётся другая сила… Вот на ней-то и можно попытаться сыграть, Иосиф Виссарионович, чтобы вернуть нам нашего товарища Чуму, а не какое-то апокалиптическое чудовище.

— И с помощью какой жэ силы ты собираешься это провернуть? — Иосиф Виссарионович откинулся на спинку кресла, глубоко затянулся и прикрыл один глаз. — Напомню, что даже «Альфа-энергия», сирэчь Божественная Благодать, не оказывает на Первого Всадника никакого влияния.

— Это не благодать, товарищ Сталин, — мотнул головой Берия. — Но это тоже не менее могучая «божественная сила»…

— Ну, жэ! — Вождь уставился в глаза наркома немигающим взглядом.

— Я вспомнил одно изречение: Бог есть Любовь, — произнёс Лаврентий Павлович. — У товарища Чумы осталась семья, которую он очень любит — беременная жена и дед… Правда, немного похожий на мумию…

— Жена? — переспросил Сталин, и в его прищуренных глазах мелькнула искра понимания. — Глафира Митрофановна… Да, он же о ней