Товарищ "Чума" 13 - lanpirot

Я же наблюдал, как советское общество, ведомое партией, отчаянно, и с помощью абсолютно непригодных для этого инструментов — статистики и циничного прагматизма — пытается отремонтировать саму ткань мироздания.

Но война с Апокалипсисом только-только начиналась. И самым невероятным было то, что у этой войны появился реальный шанс на победу.

Конец 1942-го года ознакомил комиссию с первыми, ошеломительными результатами. Математики из закрытого института под руководством академика Колмогорова, проанализировав чудовищные массивы данных, вывели первую эмпирическую формулу «нравственного баланса». Она была несовершенна, полна допущений, но она работала. Согласно ей, один акт «самоотверженного героизма», статистически «искупал» несколько десятков тысяч «бытовых грехов».

Сталин, изучив отчет, потребовал практического применения «формулы нравственного баланса». Так родилась государственная программа «Герои Будней». По всей стране стали отбирать и поощрять не только ударников труда, а «ударников морали» — людей, совершивших искренние поступки: рабочего, вернувшего в кассу крупную сумму найденных денег; учительницу, усыновившую пятерых сирот; колхозника, рисковавшего жизнью, чтобы спасти скот соседа от пожара.

Их истории печатали в газетах, им вручали медали «За Духовную Стойкость». Общество, до сих пор пребывающее в реалиях ужасов войны, с жадностью ухватилось за эти истории как за глоток свежего воздуха. Это была самая странная пропагандистская кампания в истории СССР.

Но Берию интересовала еще другая сторона этого «уравнения». Если можно было «добавить» Света, значит, можно было еще попробовать и «убрать» Тьму. Его аппарат выявил «очаги моральной энтропии» — места, где уровень преступности, доносов и разводов был статистически аномально высок.

В такие города и поселки посылали не только усиленные отряды милиции, но также отправляли «этическо-пропагандистские десанты»: лучших лекторов, актеров, выставки достижений, организовывали фестивали и праздники. И что удивительно — это часто срабатывало. «Показатели» выправлялись.

Однажды глубокой ночью в кабинет к Сталину вошел взволнованный Лаврентий Павлович. Он молча положил на стол свежий отчет. Речь в нем шла о небольшой деревне Уровень «социального греха» там был близок к нулю: люди жили одной большой семьей, помогая друг другу выживать. Ни доносов, ни краж, ни предательств.

— Они недоедают, но последнюю картофелину делят на всех, — голос Берии был лишен всяких эмоций. — Согласно нашей модели, «чаша» в этом месте не просто не наполняется. Она… даже убывает, компенсирует грехи целого района.

Сталин долго и молча курил трубку, глядя на цифры.

— Организуйте им дополнитэльную поставку продовольствия. Немедленно. И… нэ надо их трогать. Пусть живут, как живут.

Это было самое непостижимое решение вождя за все время проекта. Не вмешиваться. Позволить маленькому островку добра просто существовать. Я чувствовал изменения каждый миг. Тот самый «росток надежды» внутри меня, порожденный безумным советским экспериментом, креп и набирал силу. Мир качнулся. Гирька на незримых весах Апокалипсиса дрогнула и отыграла назад! Пусть и на волосок, но катастрофа постепенно откладывалась.

Как-то раз митрополит Алексий, выглядевший изможденным, но просветленным, спросил меня:

— Ты чувствуешь это? Отступает ли Тьма?

— Тьма не отступает, Владыка, — ответил я. — Она встречает сопротивление. Человечество тысячелетиями молилось о спасении, просило Чуда. А теперь оно само взяло в руки инструменты, пусть грубые и неуклюжие, и пытается спасти себя своими руками. И в этом акте грубой рациональности… заключена такая Вера, перед которой меркнут все молитвы.

Но война с Концом Света продолжалась. Впервые за всю историю человечество перестало быть пассивной жертвой, и я, Первый Всадник по имени Чума, смотрел на это и чувствовал, как моё собственное существование обретает новый, неизведанный ранее смысл.

Возможно, мне больше не придется скакать впереди моих братьев, безжалостно расчищая путь грядущему Апокалипсису. Возможно, теперь я буду просто скакать рядом с новой, «улучшенной» версией человечества, наконец-то повзрослевшего и вставшего на правильный путь. Тот самый, который и предвидел Творец.

Но, как бы ни шли дела в тылу, война, та, что на полях сражений, продолжалась. И конца и края ей видно не было. Однако, изобретение профессора Трефилова, наконец-то удалось испытать, обкатать и поставить на колеса, запустив в массовое производство. Уже скоро новые мобильные ЦПК, генерирующие «альфа-излучение», так называемую «искусственную Благодать», должны были разлететься по всем фронтам. И тогда фрицам точно не поздоровится!

Но, если с технической стороны проекта «Альфа-энергии» проблем не наблюдалось, то со стороны специалистов-операторов проблемы не заканчивались. Найти операторов, подобных летнабу Петрову, оказалось совсем непросто. А если честно — сложнее некуда! Отобрать из огромной массы претендентов подходящих специалистов на данный момент удалось не больше трёх десятков. И это за два месяца не останавливающегося отбора.

Как оказалось, церковники в основной своей массе совершенно не подходили. Они, даже самые молодые, продвинутые и незашоренные, так и не смогли поверить в «бога из машины». Хоть они и понимали суть процесса генерации, но у них в подсознании словно стоял какой-то блок.

Их вера была живой, личностной, требующей диалога с Высшей Силой, а не работы с бездушной машиной, рубильниками и лампами. Для них изобретение академика Трефилова было кощунственным механическим агрегатом, и душа отказывалась изливать через него свою «внутреннюю» Благодать.

Тогда взоры чекистов обратились к другой, неожиданной группе — комсомольцам-активистам, безоговорочно верящим в светлое коммунистическое будущее. Их вера была столь же фанатичной, но направленной в мир материальный. И здесь ученых и спецслужбы ждал точно такой же неприятный сюрприз. Самые идейные из них, те, кто просто горел идеей построения рая на земле, показали настолько слабые результаты, что серьёзно рассматривать их не было никакого смысла.

Был еще и побочный эффект. После сеансов такие операторы выглядели не просветленными, а опустошенными, будто их внутренний огонь выжигал их самих. Они страдали от бессонницы и нервного истощения. В общем, от помощи таких активистов тоже пришлось отказаться.

И вот однажды, когда отчаявшийся Берия уже подумывал о невозможности масштабирования проекта, одному из сотрудников команды наркома, «курирующего» лагеря и зоны, попалось одно дело.

— Товарищ Нарком, — на очередной планёрке доложил он, — есть нестандартная кандидатура. Заключенный. По статье за «антисоветскую пропаганду». Из дворян. Бывший семинарист, но попом так и не стал. Искренне верующий, но, тем не менее — инженер-электрик высокого класса. О нем в лагере ходят странные слухи: говорят, после общения с ним у людей проходят застарелые боли.

— Пробуйте, — произнёс Берия, не поднимая глаз.

После стольких неудач, и невозможности найти критерии, по которым нужно отбирать операторов, он слегка отчаялся. К тому же, срок отпущенный для этого товарищем Сталиным, уже заканчивался.

Заключенного, которым оказался некий Арсентий Вольнов, привезли на закрытый объект и подвели к пульту ЦПК, и объяснили, чего от него хотят. Он не стал спорить и читать молитвы, а молча положил руки