Товарищ "Чума" 13 - lanpirot

Лаврентий Павлович на мгновение задержался, бросив взгляд на свою команду, застывшую в суеверном ужасе. Он резко мотнул головой, отдал тихие распоряжения капитану катера, чтобы тот оставался наготове и, вздохнув, последовал за рыжим ведьмаком.

Воздух на палубе был терпким и сладковато-соленым, с отчетливым привкусом медной крови. Запах разложения практически не ощущался, но Лаврентий Павлович всё равно улавливал его каким-то шестым чувством. Мертвецы-матросы продолжали свою безмолвную работу, не обращая на гостей ни малейшего внимания. Их мутные глаза смотрели сквозь прибывших, устремленные в какую-то вечную, недостижимую даль.

Черномор хлопнул засмотревшегося на мертвецов Берию по плечу своей мощной ладонью. Удар был таким весомым, что нарком едва удержался на ногах.

— Не боись, Лаврентий — они сыты! — хохотнул капитан, и его борода, с вплетенными водорослями, затрепетала, как живая. — Немецкие подлодки нынче для них, как для тебя шпроты! Иди за мной, товарищ нарком, я тебя угощу такой вкусной настойкой — с одного глотка волосы на груди дыбом встают! — И он оглушительно захохотал.

— Не обращай внимания на его грубость, Лаврентий Павлович, — произнесла Глория, и ее голос звенел, как хрустальный колокольчик, заглушая скрип снастей ужасного корабля. — Черномор всегда таким был.

— Да и мы тоже не кисейные барышни, мадам Глория! — Улыбнулся нарком, тоже хлопнув карлика ладонью по плечу. — Жду не дождусь, чтобы попробовать этой чудесной настойки!

— Вот это по-нашему! — вновь заржал Черномор. — Айда за мной!

— Том, — Глория тем временем взяла Бомбадила под руку. Ее прикосновение было ледяным и обжигающим одновременно, словно от прикосновения к жгучей медузе. — Пойдем, я покажу тебе Нагльфар. Тебе ведь всегда было интересно, как устроены великие артефакты, не так ли?

Ведьма повела своего ученика вдоль борта, мимо молчаливых мертвецов, натирающих до зеркального блеска металлические снасти корабля.

— Они не причинят тебе вреда, мой мальчик, — улыбнулась Глория, заметив его настороженный взгляд. — Они чувствуют мою волю. А ты мой старый друг.

— Госпожа, — вновь склонил голову рыжий ведьмак, — вы, как всегда, неподражаемы!

Взгляд Тома скользнул по обшивке корабля, которая, казалось, пульсировала тусклым, фосфоресцирующим светом. И тогда он понял, что Нагльфар — это не просто «корабль мертвецов». Это живое, вернее, псевдо-живое существо, симбиоз заколдованного материала, костей и проклятых душ, плывущий по воле своего капитана и его могущественной спутницы. И каждый из них вливал в это судно частицу себя, а то и куда больше, ведь каждый на этом судне — часть команды, часть корабля.

Глория, словно читая его мысли, провела рукой по борту. Под ее пальцами обшивка судна на мгновение ожила, и в ее прожилках пробежали струйки холодного зеленоватого огня.

А в это же время в шикарной капитанской каюте, отделанной с чрезмерной роскошью, Черномор налил Берии какой-то прозрачной жидкости из темного глиняного кувшина, обросшего ракушками, в кубок, выдолбленный из человеческого черепа.

— Ну, товарищ нарком, давай за вашу победу! — грохнул капитан, подобрав такой тост, от которого Берия не сможет открутиться. — Заметь, и мы помогаем вам по мере сил.

— За это вам огромная благодарность! — Лаврентий Павлович, превозмогая отвращение (пить из человеческих черепов ему еще не приходилось), сделал небольшой глоток. Настойка оказалась ледяной и обжигающе крепкой. Вкус был странным и сильно отдающим водорослями. Первое чувство — словно крепкой перчёной настойки хлебнул. Но следом за жжением по телу разлилась волна неожиданного, животного тепла, а в голове прояснилось.

— Недурно, — хрипло выдохнул Берия, ставя кубок на стол. — Сразу видно — правильный продукт!

— Ну что, Лаврентий, — прищурился Черномор, наливая по второй. — Звал ты нас не просто так. Я прочёл твоё сообщение, но хочу услышать от тебя подробности.

Берия, не теряя ни секунды, изложил суть проблемы. Он говорил внятно, четко, как докладывал на Политбюро. Он рассказал о перерождение товарища Чумы в Первого Всадника Апокалипсиса, об угрозе которая грозит всему миру, о конце света, о плане, с помощью которого можно было пробудить потерянную человечность в глашатае Армагеддона.

Лаврентий Павлович даже не заметил, как в капитанской каюте появились Глория с Бомбадилом. Ведьма внимательно слушала рассказ наркома, стараясь не отвлекать его от сути и не упуская ни единого слова.

— О, мы тоже переродились, товарищ Берия, — произнесла Глория, выходя из-за его спины, когда он замолчал — Нагльфар… наше судно… он тоже меняет нас. Мы стали… другими. Ведь Нагльфар не просто корабль. Он — предвестник грядущих событий.

Берия насторожился.

— Предвестник чего? — спросил он напрямую.

Черномор обернулся к нему, и в его глазах заплясали холодные зеленые огоньки.

— Рагнарека, дружище! Мы — такие же предвестники конца света, как и первый всадник! Как там было в пророчестве вельвы, Глория?

— Хрюм едет с востока, щитом заслоняясь… — начала нараспев ведьма, но Черномор её перебил:

— А, да! В общем, бла-бла-бла и все сдохнут, а Нагльфар плывёт! Понял, о чём я, Лаврентий?

— Нет. — Берия, возможно и понял, но, чтобы получить подробные объяснения, на всякий пожарный мотнул головой.

— Это я к тому, что пошли бы они в жопу, все эти пророчества! — вновь громогласно рассмеялся карлик. — Где сейчас этот грёбаный великан Хрюм? А Нагльфар плывет! Я теперь его капитан! И буду делать то, что захочу! А конец света пусть идёт туда же, куда и само пророчество! Мы с моей красавицей еще пожить хотим в этом прекрасном мире в своё удовольствие! Люблю тебя! — послал он воздушный поцелуй ведьме.

— И я тебя, милый! — мгновенно отозвалась она.

После этого в каюте воцарилась тишина, нарушаемая лишь тихим скрипом корабля. Лаврентий Павлович медленно кивнул, радуюсь в душе, что позиция Черномора близка к его собственной. Правда, с небольшой поправкой, что жить он собирался не «в своё удовольствие», а на благо Родины.

— Это… весьма интересно… — произнес он. — Возможно, нам есть что обсудить, товарищ капитан. Ну, и посоветоваться…

— Ну, давай, прикинем, что нам всем с моим другом и командиром сделать можно. Надо вернуть его к нормальной жизни. Он-то за нас с Глорией ничего не пожалел! Даже в загробный мир явился…

Наконец-то разговор пошел куда конкретнее. Берию несказанно порадовало, что Черномор до сих пор называл товарища Чуму другом и командиром и не забыл всего, что тот для них совершил. Он размеренно и обстоятельно рассказал о своей задумке.

К его большому разочарованию, Глория не знала о слабых местах Первого Всадника, хотя информации она накопила изрядно. Однако, ничего такого, что можно было бы использовать, Берия не услышал. Оставался единственный вариант — Глафира Митрофановна и её нерождённое еще дитя.