Руса. Покоритель Вавилона - Игорь Леонидович Гринчевский

только! Несколько раз там начинались массовые заболевания, и вымирала почти половина работников. Было две попытки бунта. К тому же, им приходилось идти к царю царей за помощью из казны.

— А их враги, наверняка, тут же наушничали при дворе! — ехидно хмыкнул Ашот. — И говорили царю и придворным, дескать, дом Мурашу дурачит вас.

— Наверняка! — согласился дядя Изя. — А цари не любят чувствовать себя дураками. Только это не просто «сложности», как ты говоришь. Дом Сыновей Мурашу считал, что это гнев богов.

М-да… А мир вокруг простой, атеистов вообще нет. Люди могут быть глубоко религиозны или не очень, могут не почитать богов и даже не особо бояться их, но суеверны тут все. И не мне их упрекать. Даже в моё атеистическое время огромное количество людей верили экстрасенсам, стучали по дереву, избегали говорить слово «последний» и плевали через левое плечо.

— Учитывая, чем для Дома Мурашу кончилось дело, они были не так уж и неправы! — тихо сказала Розочка. — Возможно, кто-то из богов, и правда не хотел этого проекта.

Ну вот, только религиозной мути мне не хватало! А если мои испугаются и отступят?

— Тогда это был не очень сильный бог! — решительно сказал я. — Иначе не получилось бы канал достроить и пользоваться им более века.

Дядя Изя усмехнулся, оценив мой довод.

— Что у нас там ещё?

— Всего две причины. Это может усилить другой Дом, который торгует с Индией.

— Усилило бы! — согласился мой тесть. — В Индии делают много неплохой стали, называемой вутц[6].

— Не только, — возразил Исаак. — Оттуда везут специи, сладости и ткани, там много золота… Но торговлю с Индией пока не подобрал под себя ни один из Домов. Поэтому Энкиду могли бы стать первыми.

— Тогда остаётся последнее… — начал я, но был перебит.

— Они боялись, что эту торговлю придётся делить с финикийцами и эллинами! — звонко высказалась моя Розочка. — При сухопутной торговле Домам помогают старые связи на местах. Но если восстановить канал, по нему пошли бы корабли других народов. И Александр Великий не позволил бы отстранить их от этого пути.

Все помолчали, обдумывая эту мысль.

А у меня всплыли в памяти слова Горбатого из старого фильма: «Бабу не проведёшь! Она сердцем видит!»

* * *

Статы дополнились парацетамолом и новым способом изготовления стальных сердечников для генераторов и электродвигателей.

* * *

Примечания и сноски к главе 4:

[1] Цитата из фильма «Место встречи изменить нельзя».

[2] Автор напоминает, что так называли залив Кара-Богаз-Гол. И у Еркатов там стояла база по добыче мирабилита — сырья для производства соды и серной кислоты.

[3] См. гл. 3 романа «Война, торговля и пиратство…»

[4] Хайре — приветствие у древних греков. Дословно означает «Радуйся!», а по смыслу употреблялось как русское «Здравствуйте!»

[5] Слово «цинизм» произошло от философской школы киников, основанной Антисфеном (между 455 и 445 годами до н.э. — 366 год до н.э.)

[6] Вутц — сталь, выплавляемая в тигле, отличающаяся узором из полос и высоким содержанием углерода. Это был новаторский стальной сплав, разработанный в Южной Индии в середине I тысячелетия до н.э. и экспортировавшийся по всему миру.

Глава 5

«Осталось уговорить принцессу»

— И что нам тогда делать? — недоумённо спросил Мартик.

Ну да, как было у Ходжи Насреддина? «Осталось уговорить принцессу!»

— А что если царю сказать? — наивно захлопала глазами Розочка.

Ага, знаю я её «наивность».

— Да что им наш царь, доча?

— Да нет, папа, я про Александра Великого. Если мы прямо сейчас Птолемею напишем, голубь его ещё в Александрополисе догонит, а он царю царей доложит. Неужели вавилоняне царского повеления ослушаются?

— Прямо отказаться не посмеют… — задумчиво сказал я. — Но проект и без того сложный, им достаточно будет просто не особенно сильно стараться, и всё само развалится.

— А внуки Энкиду, понятное дело, с самого начала будут во всеуслышание говорить, что боги против этого канала. И когда строительство застопорится, то виноватыми останемся мы с Птолемеем! — дополнил мою мысль Исаак. — Причём остановится оно обязательно.

Все снова замолчали.

— А может, ну его, канал этот? — спросил Ашот. — Что мы, не проживём без него?

— Тем более, — дополнила Розочка, — Что от этого по нашей дороге меньше товаров перевозить станут

— Ничего подобного! — возразил я. — С новыми генераторами мы столько новых товаров производить будем, что только успевай вывозить. Да и с Северной Персией всё равно только по суше торговля идёт. Так, дядя Изя?

— Всё так. Если новые товары пойдут, то нам хуже не станет. Эх, придумать бы нам ещё, как для Дома Энкиду того же добиться. Тогда и они насчёт канала передумают.

— А нам-то это зачем? — продолжала допытываться Розочка.

— Родная, ты помнишь, что Птолемей говорил? — начал объяснять ей я. — Войско волнуется. И в основном потому, что слишком далеко от дома ушли. А канал сделает Индию и Вавилон близкими.

— И что с того? Нам-то эта война зачем?

— А затем, внучка, — веско сказал Исаак. — Что пока они воюют, нам большие заказы идут, и наш род усиливается. Это не только новые деньги, это влияние при дворе царя царей. Мы можем вровень с Деловыми Домами Вавилона встать.

— А если мы остановимся, то нас кто-нибудь подомнёт! — продолжил я его мысль. — Получается, прав дядя Изя, хорошо бы нам придумать, как-то переубедить Дом внуков Энкиду.

— И срочно! — уточнил Исаак. — Голубя с письмом для Птолемея надо не позднее завтрашнего утра отправить.

* * *

Ничего в тот вечер у нас придумать не получилось. В итоге решили просто попросить Птолемея немного задержаться в Александрополисе. Дескать, вот-вот новая информация по каналу поступит.

Во время завтрака я выдвинул новую идею. Взял листок бумаги, карандаш и нарисовал эскиз карты. Ограничился только Евразией и Африкой.

— Карта Геродота[1]? — хмыкнул Исаак.

— Не совсем! — ответил я. Уже здесь я узнал, что Геродот был не только великим историком. но и картографом. Копию его карты я видел у одного из придворных греков-философов, и понимал, что в ней много неточностей. — Я тут попробовал свести его карту, карты вавилонян и то, что узнал от предков.