"Дикая" ведьма из провинциального городка - Надежда Игоревна Соколова

ли связываться с дикой ведьмой на пустынном лугу, где ни свидетелей, ни патруля. Икнул еще раз для убедительности — и молча, без прощаний, но с достоинством человека, у которого только что случился самый неловкий момент в жизни, развернулся и зашагал обратно, откуда пришел. «Зашагал», конечно, громко сказано — скорее, попытался сохранить осанку, периодически вздрагивая от очередного «ик». Я смотрела ему вслед, чувствуя глубокое удовлетворение. — И не возвращайтесь, — добавила я в пустоту. — Я тут травы собираю. Между прочим, для таких, как вы — от нервной икоты. Ирония судьбы, да. Луг снова опустел. Только птицы где-то вдали перекликались да ветер шевелил цветы. Я вздохнула, отряхнула колени — теперь уже не стесняясь испачкаться еще сильнее — и снова нагнулась, теперь уже за подорожником. Работа, как говорится, есть работа. А аристократы... аристократы пусть икают в своих гостиных. И не мешают дикой ведьме готовиться к зиме.

Глава 10

Домой я вернулась под вечер, уставшая, вымотанная, еле передвигавшая ноги — и это я еще скромничаю. На самом деле все было хуже: спина болела от бесконечных наклонов, колени хрустели при каждом шаге, а пальцы рук были такими зелеными от трав, что меня можно было принять за молодую дриаду, заблудившуюся среди каменных домов. Пространственный карман оттягивал магический резерв — не весом, нет, а тем фактом, что я туда накидала примерно половину луга, включая пару кустов, которые, возможно, вообще были не травой, а малоизученными сорняками. Но на всякий пожарный — пригодятся. Я шла по городу как сомнамбула: ноги сами несли меня к дому, глаза смотрели в асфальт (ну, в булыжную мостовую), а мысли были только об одном — лечь, поесть и не двигаться хотя бы до завтрашнего обеда. Хорошо, что народ на улицах уже попрятался — вечерний час, ужины готовят, детей укладывают, и никому нет дела до усталой ведьмы с растрепанным платком и прилипшими к подолу репьями. Пару раз мне показалось, что меня окликнули, но я сделала вид, что ветер шумит. Простите, клиенты, завтра. — Дина, корми меня, — выдала я, перешагивая порог и падая на лавку в гостиной. Не села, не прилегла аккуратно, а именно упала — всем телом, с такой грацией мешка с картошкой, что мебель жалобно скрипнула. Платье задралось до колен, платок съехал на глаза, одна туфля чуть не слетела с ноги. И плевать. Дома. Можно быть неряхой. Это законное право любой ведьмы, отработавшей шесть часов на лугу под солнцем. Васька фыркнул со своего места в кресле у окна. Он сидел там, свернувшись калачиком, и смотрел на меня с выражением, которое можно было прочитать как: «Ну наконец-то, вечно ты пропадаешь, а мне поесть никто не дал». Рыжая морда была наглой, усы топорщились, хвост нервно подрагивал. Я в ответ запустила в него мелким пульсаром — маленьким, размером с горошину, чисто символическим, но достаточно ярким, чтобы он звонко щелкнул рядом с левым ухом, как бы предупреждая: хозяйка не в духе, не рискуй, не испытывай судьбу, не начинай разговор на тему: «А где моя вечерняя рыба». Васька — кот умный, несмотря на всю свою наглость. Быстро оценил ситуацию, прижал уши, демонстративно зажмурился и сделал вид, что он вообще не здесь, а где-то далеко, например, в параллельной реальности, где нет злых ведьм с пульсарами наперевес. Он даже дышать стал тише, специально, чтобы не провоцировать. Я мысленно поставила ему плюс за сообразительность. Конечно, минут через пятнадцать он снова начнет, я его знаю, но сейчас — тишина. Благословенная, редкая, почти волшебная тишина. Так что я с удовольствием поела в полной тишине! Дина, на удивление, не ворчала, видимо, мой вид говорил сам за себя. На столе материализовалась тарелка горячего овощного супа с куском свежеиспеченного хлеба, в кружке появился чай с мятой, а на отдельном блюдце лежал кусок пирога — не того, вишневого, тетушки Эрты, а своего, Дининого, с яблоками и корицей. Я ела медленно, смакуя каждый глоток, чувствуя, как усталость постепенно отпускает мышцы, как тепло разливается по животу, как возвращается желание жить, а не просто существовать. Васька не издал ни звука, только сверкал одним приоткрытым глазом из-под лапы. Я сделала вид, что не замечаю. Пусть знает, где в этом доме главная. Чай я допила с наслаждением, зажмурившись. За окном темнело, где-то вдалеке тявкнула собака, Дина тихонько шуршала в углу, наводя порядок после ужина. А я сидела, чувствуя, как по телу растекается приятная тяжесть сытости и умиротворения. Рабочий день закончен. Травы в кармане. Клиенты не звонят, потому что телефонов тут нет, и слава всем богам. Жизнь, пусть и в другом мире, постепенно налаживалась. — Дина, — позвала я шепотом, чтобы не нарушать тишину. — Завтра разбуди меня пораньше. Травы надо рассортировать. Из угла недовольно вздохнули, но «хорошо» прозвучало вполне отчетливо. Васька же, услышав слово «завтра», наконец решился переменить позу — перевернулся на другой бок, демонстративно свесив хвост, и утробно вздохнул. Спектакль окончен. Все живы, все сыты, все почти счастливы. Даже дикая ведьма.

Глава 11

На следующий день снова вернулась жара. Будто и не было недавнего ливня, будто небо не умывало землю слезами облегчения после недели духоты. Солнце палило с утра пораньше, и уже к десяти утра улицы опустели — нормальные люди и нелюди попрятались по подвалам и погребам, а ненормальные ведьмы остались дома разбирать травы, потому что деваться некуда. Пришлось включать свою чудо-машину — тот самый магический вентилятор, единственного моего союзника в борьбе за прохладу, — и разбирать травы при нем, в дальнем конце комнаты, где их не сдувало ветром. Место было неудобное, заставленное коробками и мешками, и ветер от лопастей до меня долетал уже совсем уставшим, едва шевелящим волосы на затылке. Удовольствие было средним, так как там, где я сидела, воздух особо не охлаждался — так, легкое дуновение для успокоения совести. Но выбора не было. Следовало разобрать все то, что я сорвала на лугу, пока свежее, пока магия из листьев не выветрилась, и травы не превратились в бесполезную труху. Я устроилась на низкой скамеечке, поджав под себя ноги, разложила вокруг пучки и связки — артек душистый отдельно, лучису многоцветную кучкой, подорожник веером, — и принялась перебирать, отбрасывая засохшие листья и скручивая стебли для сушки. Пальцы мои снова позеленели, в воздухе стоял густой травяной дух — полынь, мята, еще что-то терпкое, от чего начинало щипать в носу. Васька, который