"Дикая" ведьма из провинциального городка - Надежда Игоревна Соколова

уже не пролезаешь, — парировала я, окидывая его критическим взглядом. — Круглый стал, как шар. Еще немного, и будешь не из кресла вылезать, а выкатываться. — Алиска, я есть хочу! Его голос приобрел ту самую тональность, от которой у нормальных людей дергается глаз и включается режим «немедленно накорми, иначе случится что-то ужасное». — Два проглота на мою голову, — вмешалась в нашу перебранку Дина, появляясь из ниоткуда. Она стояла посреди комнаты, сложив руки на груди, и смотрела на нас как учительница на нерадивых первоклашек. — Только встали, а уже орете. И ведь не уймешь никого, пока не накормишь. Она щелкнула сухими пальцами — и на столе появились миски с едой. Дымящаяся каша с маслом, ломоть хлеба, кружка молока. У Васьки плошка тоже наполнилась — рыбой, мелко нарезанной, с виду свежей и пахнущей довольно аппетитно. — Ешьте, пока я щедрая, — добавила она сухо. — Потом получу откат в виде благодарности или хотя бы тишины на полчаса. Это всё, на что я надеюсь. Я ухмыльнулась и активно заработала ложкой. Каша была горячей, масло таяло на языке, и где-то на третьей ложке я почти простила миру его несовершенство в виде дождя за окном. Почти. Васька рядом довольно чавкал, изредка поднимая мокрую морду и стреляя в меня зелеными глазами с выражением «ну вот, другое дело». Я демонстративно отвернулась и принялась за молоко. Дина постояла еще минуту, убеждаясь, что мы не передрались за еду, и исчезла, шурша и бормоча себе под нос что-то о «нормальных хозяйках» и «котах, которые давно бы уже мышей ловили, а не просили рыбу в такую рань». Под ее бормотание и стук дождя по стеклу даже Васькин аппетит показался мне чем-то привычным и почти уютным. Дождливый день начинался не так уж плохо. По крайней мере, в тепле и с кашей.

Глава 7

Дождь шел весь день, не прекращаясь ни на секунду. С утра до самого вечера за окном стояла серая стена воды, и казалось, что кто-то на небесах решил устроить генеральную стирку, а заодно проверить местную канализацию на прочность. Я уж грешным делом подумала, не всплывет ли город. Ну, или не утонет. И то, и другое мне не нравилось — потому что, во-первых, плавать я не умела (на Земле как-то не сложилось, а здесь магическое плавание, говорят, осваивали лет пять), а во-вторых, тонуть — это вообще сомнительное удовольствие. Так что я сидела дома, периодически поглядывая в окно и радуясь, что мой дом стоит на небольшом возвышении, и лужи пока не добрались до крыльца. Но так как из дома все равно было не выйти — даже для самого заманчивого клиента, который мог бы заплатить золотым, — я занималась тем, что сортировала высушенные травы. В основном они достались мне от предыдущей ведьмы, судя по объему запасов, очень запасливой. Связки висели под потолком, пучки лежали в плетеных корзинах, а отдельные, самые ценные экземпляры, хранились в глиняных горшочках с нацарапанными на крышках названиями. Почерк у предыдущей хозяйки был такой, будто писала она лапой. Ну, или несколькими лапами одновременно. Пришлось принюхиваться, приглядываться и иногда даже пробовать на вкус, что, между прочим, не всегда полезно, если перед тобой, скажем, полынь или что-то посерьезнее. Ну и припасы зелий и мазей заодно перебрала. Разложила пузырьки по группам: «зеленое — от живота», «желтое — от настроения» и «мутное непонятно что — на всякий случай, но лучше не трогать». Результаты были неутешительными, как на смотре войск перед решающим сражением, где половина солдат уже в лазарете, а вторая пьет чай и не планирует воевать. От радикулита, простуды, ревматизма, ОРВИ средств почти не осталось. Народ здесь хоть и был бережливым — медяки считали, в кредит просили редко, и то с расписками, — но болел часто, так как молодежи вокруг было мало. В основном — старики, мои постоянные клиенты. Бодрые такие старички-оборотни, гномы-пенсионеры, парочка вампиров с хронической бессонницей и тролль, у которого постоянно болела спина от горба (хотя троллям, по идее, горб не мешает, но этот жаловался упорно). Вот они те зелья и потребляли, как не в себя. Будто у них соревнование: кто больше выпьет, тот и победил в номинации «Хроник города». И по всему выходило, что до зимы все разойдется. Не то чтобы мои старички превратились в ледяные статуи, но без мазей и настоек жить им станет совсем тоскливо. А мне без них — голодно. Надо было варить новые настойки, заготавливать новые мази. Да и травы, по-хорошему, следовало собрать — вчерашние сборы были так себе, больше для души, чем для дела. Ту же чунку разноцветную, помогавшую от артрита — редкая дрянь, растущая исключительно на старых пнях в сырых местах, да еще и требующая, чтобы ее собирали левой рукой и только после заката. Да и ромашка с одуванчиком почти закончились — а это была моя база, основа основ, без которой даже простой чай не заваришь, как полагается. В общем, не миновать мне было прогулки за стены города. Туда, где трава не вытоптана городскими жителями, деревья не спилены на дрова, а магия, говорят, течет ручьями. Там и трав нарву, если не сожрут местные волки, которые, по слухам, здесь размером с небольшую собаку и с аппетитом лошади. Там и на кладбище местное полюбуюсь. У нас же за городом, говорят, погост старинный, еще с тех времен, когда магию тут уважали и боялись. Послушаю, кто какие звуки там издает. Вдруг и правда неупокоенная душа завелась. Или что похуже, типа вурдалака. Диагнозы ставить пока рано, но городские сплетни, пересказанные тетушкой Эртой, тревожных ноток добавили. — Травы, так травы, — мрачно сказала я самой себе, завязывая последний мешочек с остатками ромашки. — Кладбище, так кладбище. Лишь бы дождь кончился. А то в такую погоду даже уважающий себя вурдалак сидит дома и пьет чай с малиной. Дина из своего угла одобрительно хмыкнула — кажется, впервые за весь день. Приняла это как знак, что я, дикая, начинаю соображать хоть что-то полезное для выживания зимой. Ну или она просто порадовалась, что я наконец перестала ныть из-за погоды и занялась делом. Васька, с кресла, откуда он наблюдал за моими перемещениями по комнате, лениво приоткрыл один глаз и изрек: — Если ты на тот погост пойдешь, меня с собой не тащи. Я призраков боюсь. И вурдалаков тоже. И вообще, я домашний кот, а не полевой. Моя задача — кресло охранять, чтобы не