"Дикая" ведьма из провинциального городка - Надежда Игоревна Соколова

та улыбнулась не той стороной лица. Ну и заодно слушала жалобы народа. И жалоб этих было хоть отбавляй. Про то, что муж пьет, жена еду не варит, дети не слушаются, свекровь вообще демон в юбке. Про то, что молоко скисает не вовремя, куры перестали нестись, а в колодце завелась какая-то зеленая штука, которая по ночам стонет. И про местное кладбище, естественно, тоже жаловались — душу отводили, наверное, потому что я ведьма, мне и положено всех выслушивать. Кладбище за городом, за лугами и речкой, то самое, о котором уже тетушка Эрта рассказывала. И на котором, по словам клиентов, продолжали стонать какие-то неупокоенные души. Страшно, говорили, мимо проходить даже днем, хотя днем вроде бы тихо. А вот ночью — да, стонут. И не ветром там пахнет, и не туман клубится, а что-то явно живое и недовольное. — Может, это просто собака воет, — робко предположила я у одной особо напуганной тролльши, но та только безнадежно махнула рукой — массивной, размером с мою голову, — и сказала: — Собак я отличу от нечисти. Собаки умнее. Я слушала и понимала: придется сегодня или завтра тащиться туда ночью. Посмотреть, что там воет, чем дышит и не пытается ли это что-то выйти за ограду кладбища. Потому что если рванет в сторону города, мало не покажется ни стражникам, ни жителям, ни даже дикой ведьме, которая очень любит спать по ночам, а не охотиться на нечисть. — Хоть бы там оказался просто пьяный тролль, — вслух мечтала я, шагая от очередного клиента к следующему. — Или старый вурдалак, который не может уснуть от радикулита. Или кто-нибудь еще, кого можно заговорить, отпоить отваром и отправить обратно в могилу досыпать до следующего века. Но внутренний голос, который звучал подозрительно похоже на Дину, шептал: «Не надейся. Удача не для того тебе улыбнулась, чтобы ты отдохнула». Я вздохнула, поправила амулет и пошла дальше. Впереди был еще дом старой гномки, у которой в подполе завелся призрак, который, как оказалось позже, был не призраком, а просто соседским котом, спрятавшимся от дождя. Но это уже отдельная история. Про кладбище я старалась пока не думать. Но оно само лезло в голову, стоило только замолкнуть очередному клиенту или перестать звенеть медякам в кошельке.

Глава 14

Ночь выдалась темная — хоть глаз выколи. Луна спряталась за тяжелые тучи, звезды тоже не светили, будто специально сговорились не помогать дикой ведьме в ее ночных приключениях. Я шла по пустынной дороге за городскую стену с одной маленькой магической лампой в руке — она светила ровно на три шага вперед, не больше, и от этого вокруг казалось еще темнее. В траве стрекотали насекомые, где-то вдалеке ухала сова, и мое собственное дыхание звучало подозрительно громко в этой тишине. — И зачем мне это надо? — бормотала я себе под нос, перешагивая через корягу. — Спала бы сейчас в теплой постели. Васька бы мурчал под боком. Дина бы чай грела. А я тут, на ночь глядя, иду разбираться с неупокоенными душами. Героизм у меня наследственный, что ли? Кладбище встретило меня каменной оградой с покосившимися воротами. Кованые прутья были ржавыми, некоторые отсутствовали вовсе — видимо, местные умельцы утащили на переплавку. За оградой темнели силуэты старых надгробий, покосившихся крестов и сложенных из камня склепов. И оттуда, из глубины, доносилось то самое — низкий, тягучий, непрекращающийся стон. — Не вурдалак, — определила я на слух. — Вурдалаки голосистее. И ругаются матом, а это... это словно ветер в трубе, только жалобнее. Я перелезла через пролом в ограде (потому что калитка была заперта на замок величиной с мою голову, а ломать его магией — только время тратить) и двинулась на звук. Они нашлись в дальнем углу кладбища, возле старого склепа с выбитой дверью. Четверо скелетов — вполне себе классических, костяных, с пустыми глазницами и хищно скалящимися челюстями. Они топтались на месте, бесцельно перебирая костяными пальцами, и издавали тот самый стон — хором, на разные голоса, отчего создавалось впечатление, что поет неудавшийся церковный хор. — Ну, ребята, — вздохнула я, доставая амулет и готовя заклинание упокоения, — веселье кончилось. Идите вы в свой следующий мир. Там и постонать успеете. Скелеты, заметив меня, повернули свои черепушки в мою сторону. Глазницы вспыхнули тусклым голубоватым светом — признак того, что в них еще теплится какая-то неживая жизнь, но разума уже нет, одни инстинкты. Один из них сделал шаг вперед, протягивая костлявую руку. — Ай-ай-ай, — цокнула я языком. — Нехорошо. Не так встречают гостей. И вообще, по правилам хорошего тона полагается сначала предложить чай, а потом уже хватать. Я щелкнула пальцами — и знакомое заклинание упокоения вырвалось серебристой волной из амулета. Волна прошла сквозь скелетов, и они замерли. Голубые огоньки в глазницах моргнули, погасли и снова зажглись — но уже ровным, спокойным золотистым светом. Челюсти их перестали стонать и, кажется, даже попытались улыбнуться. Вот так, с улыбкой, они и начали медленно оседать — сначала позвонки, потом ребра, потом трубчатые кости. Через минуту на могильной траве лежали четыре аккуратные кучки костей. — Покойтесь с миром, — сказала я с легким поклоном. — И соседям не мешайте. Я уже повернулась, чтобы уходить, когда за моей спиной раздался мягкий шорох. И следом — голос. Низкий, бархатистый, с нотками такого холодного бешенства, что мурашки побежали по спине даже сквозь летнюю ночь. — Не спите, чай не пьете, чужих мертвецов упокаиваете. Я медленно развернулась и уставилась на фигуру в темном плаще, возникшую буквально из воздуха между надгробиями. Ни шагов, ни шелеста травы — просто стоял себе, невидимый и тихий, и смотрел. Плащ струился в неверном свете моей лампы, скрывая черты лица, но я уже знала, кого увижу, когда он сделает шаг вперед и лунный свет все же пробьется сквозь тучи. Дракон. Тот самый. Без костюма-тройки, но в той самой плащ-накидке из моего сна. И глаза его горели золотом — не от магии, а от ярости. — Вы, — выдохнула я, пытаясь сохранить остатки самообладания. — Вы зачем здесь? Тоже скелетов упокаивать пришли? Или просто решили полюбоваться ночным пейзажем? — Я, — сказал он, делая еще один шаг ко мне, и теперь я видела его лицо — красивое, аристократичное, с острыми скулами и идеальной линией губ, которые были плотно сжаты, — я здесь занимался расследованием. Выяснял, кто и зачем поднял этих скелетов. А вы… вы их просто отправили обратно. Не оставив мне никаких зацепок. — Ой, извините, — фыркнула я, скрещивая руки