Не та героиня этой дорамы - Дада Смехова

Хотя, глядя на Лизу с её многочисленными слоями одежды и короной на голове, я задумалась:

интересно, новобрачного вообще обучали раздевать женщин в двадцать слоёв шёлка?

Потому что с этой конструкцией без инструкции не справится даже самый опытный любовник Поднебесной.

Своими опасениями я, разумеется, поделилась с Лизой.

— Слушай, — говорю, — а твой новоиспечённый муж вообще справится?

Ну, я про вот это всё…

Я обвела руками её фигуру, показывая масштаб бедствия.

— Его, думаешь, обучали такому в императорской школе женихов?

Лиза, конечно, ответила с видом эксперта по древнекитайской страсти:

— Я думаю, это специально так задумано. Чтобы, когда жених раздевает невесту, он… ну, как бы… всё больше и больше возбуждался.

Это же интрига. Загадка. Тайна.

Она мечтательно улыбнулась.

А я, глядя на всю эту архитектурную конструкцию из ткани, не удержалась:

— Да-а-а… пока до тела доберётся в складках платья — наебется.

Лиза с возмущённым воплем толкнула меня в плечо:

— Катька!

Но тут же ахнула и схватилась за свою корону, которая угрожающе зашаталась, звякнув подвесками.

— Эй, тихо-тихо-тихо! — я поймала её за руку, пока она не сломала себе шею под тяжестью этой короны.

— Осторожно! Нам ещё до брачной ночи дожить нужно!

— Всё это великолепие, — я кивнула на её шёлковый тюнинг и звенящие подвески, — должно произвести вау-эффект на твоего мужа.

Он должен не просто влюбиться — он должен от страсти умереть, ясно?

Так что не трать энергию на меня, береги для великого финала.

Лиза прыснула.

Я тоже не выдержала.

И всё — понеслось.

Смеялись уже в голос.

До слёз.

Как две сумасшедшие в шёлках и шпильках, которым просто пора в дурдом.

Все эти наряды, жара, ожидание — всё это копилось и теперь просто выливалось в этот смех.

Истеричный.

И такой нужный.

Хотелось хоть немного отпустить.

Хоть на минуту почувствовать, что мы живые, а не героини чьей-то безумной дорамы.

Детектив по дорамным преступлениям

Сейчас бы в душ…

или в ванну.

Боже, как же здесь душно.

Ещё и насмеялись — теперь я вся мокрая.

Нужно узнать, где наши вещи, и хотя бы переодеться.

— Представляю, как ты себя сейчас чувствуешь, — вздохнула я, сочувственно глядя на Элизу.

Она сидела, как фарфоровая статуэтка, неподвижная и величественная, только глаза блестели от усталости и жары. Бедняжка ведь до сих пор не может ни нормально сесть, ни лечь.

Воздух стоял густой, как кисель, пахло благовониями, поднимался дым из курильниц, аж начинала кружится голова и воздух как будто становился все тяжелее и душнее.

— Слушай, Лиза, а расскажи-ка мне, что у тебя там в дорамах вообще происходит? Что там дальше по сценарию должно быть? — Что нам теперь дальше делать, ждать? — спросила я, лениво перекатываясь на бок. — Я понимаю, тебе сейчас самое интересное — твоя брачная ночь. А после этого, что должно быть?

— Ну, сейчас вот ты переспишь с принцем… — начала я и не успела договорить, как Лиза заёрзала, заулыбалась и вся засветилась, как китайский фонарь на праздник осени.

— Стоп! — я вскинула руку, будто останавливала поток розовых соплей. — Тормози, не начинай!

Она уже вдохнула — я видела! — чтобы с чувством, толком и расстановкой рассказать мне про «нежно поднимет вуаль» и «взгляд, в котором тысяча вселенных».

— Нет, нет, — я перекрыла ей кислород. — Без этого, ладно? Мне надо понимать, что там дальше по сюжету, пока ты ещё вменяемая. Кто с кем, когда, где, и кто кого должен убить, чтобы я знала, где нам прятаться, если начнётся кровавая бойня.

Лиза надула губы, будто я только что запретила ей дышать романтикой, но промолчала. Хотя по глазам было видно — в голове у неё уже запущен сериал в формате 8К: лепестки сакуры летят, играет музыка, кто-то страстно роняет одежду и далее горячие сцены под шелковыми простынями

— Подожди-ка. Давай разберёмся сначала с принцами.-- Я присела поближе, потому что вопрос был важный и стратегический: — У нас тут есть ещё этот четвёртый, непонятно откуда взявшийся. Это про него ты говорила? Что он должен всех захватить, поубивать, руки-ноги отрывать? И первого принца тоже? Что нам сейчас делать? Я хочу понять логику — обычно у тебя в дорамах как это решается? Может, он вовсе не собирался никого убивать? Может, всё можно разрулить по-другому? Как нам это выяснить, чтобы всё красиво получилось и я скорее домой вернулась?

Я смотрела на неё с надеждой — у Лизы ведь стаж, она в этой теме как рыба в воде: годы сериалов, клипов, фанфиков — должна что-то подсказать.

Лиза помедлила, глазами пробежала по комнате (как будто там прямо на стенах висели субтитры всех эпизодов), и заговорила с тем видом, будто сейчас выдаст великий сценарный секрет: — Слушай, всё зависит от сюжета. У нас могут быть варианты: либо четвёртый — открытый злодей, и тогда будет размах, интрига, дуэли; либо он — скрытый, тогда драмы больше в тёмных взглядах и тайных заговорах; либо — мой любимый — он сначала злодей, а потом вдруг… та-дам! — влюбляется и всё меняется.

— То есть нам нужно понять, какой у нас формат. Бойцовский? Интригующий? Лирический с постепенной переплавкой злодея в героя?

Я задумчиво перебирала варианты, словно решала уравнение с неизвестными, где каждая переменная — это чей-то отрубленный нос или внезапная любовь.

— Так, — начала я, подперев щёку рукой. — Вариант первый: всех перережут. Коротко, ясно, с огоньком. Но нам, как участницам массовки, перспектива так себе.

Лиза округлила глаза, но я продолжила, не давая вставить ни слова:

— Вариант второй: заговор, интрига, подковёрные игры. Красиво, конечно, но долго. Непонятно, кто на чьей стороне, кто кого предаст и кому потом голову отрубят.

Я тяжело вздохнула и посмотрела в потолок.

— И вариант третий… ну, тут вообще мыльная опера. Он должен в тебя влюбиться. Для этого, естественно, первого принца надо куда-то подвинуть. А это, прости, не за две минуты решается. Это, как минимум, 50 серий томлений, слёз и случайных касаний под луной.

Я перевела взгляд на Лизу, которая уже начинала мечтательно улыбаться.

— Стоп, не улыбайся. Я анализирую, а не романтизирую.

Она сделала вид, что слушает, а сама уже явно представляла, как злодей снимает с неё одежду, с чувством, под аккомпанемент местных музыкальных инструментов.