Не та героиня этой дорамы - Дада Смехова

Я потянулась рукой, чтоб еще сильнее прижать это блаженство к своей щеке, хотелось ощутить кожей лица эту прохладу, она была настолько реальной, что я не могла сдержать стон удовольствия. Тут же прохлада накрыла мои губы, как будто приглушая мои стоны. Кажется большего удовольствия я в жизни не испытывала, от этого ощущения по телу пробежала дрожь — сладкая, почти болезненная и засряла где-то между ног, пульсируя и заставляя желать еще большего.

Я со стоном выгнулась, чувствуя, как из глубины поднимается волна жара. Я уже не могла, да и не хотела сдерживать дрожь и еще сильнее застонала, рот зажали еще сильнее…мне хотелось большего, хотелось всем телом ощутить это блажество, но мне не давали, это было обидно, непонятно, внутри все требовало разрядки….

********

Сквозь туман перед глазами начало проявляться лицо.

Тёплое дыхание, приглушённый свет, чьи-то слова — будто через толщу воды.

Я не могла расслышать, но видела глаза.

Тёмные, внимательные, раскосые, чужие… и до странного знакомые.

Я просто смотрела, не в силах пошевелится.

Мир будто состоял из деталей: тихое шуршание ткани, пульс где-то между ног, голос, похожий на эхо.

Мягкий свет от свечей плавал в воздухе, рисуя тени на его лице.

Он был слишком близко.

Слишком реальный для сна.

Прекрасное лицо напротив меня освещалось мягким светом, будто выточено из янтаря.

Я видела, как колышется пламя свечи — и отблеск скользит по его коже, по линии губ.

Он что-то говорил.

Я видела, как движутся его губы — самые красивые губы, какие я когда-либо видела.

Губы, которые могли обещать всё — покой, бурю, удовольствие, спасение.

Я не понимала смысла слов — только мелодию, плавный ритм его голоса, будто он говорил не со мной, а где-то внутри меня.

Сознание качалось, как лодка на волнах.

Я просто смотрела — заворожённая, потерянная между сном и явью.

Он наверное что-то спросил.

Но я не ответила — я слышала слова, даже понимала их, но слова не несли никакого смысла, они не складывались в предложения, все мое существо было поглощено созерцанием самого прекрасного существа на свете.

Он медленно убрал руку от моего рта — и это показалось несправедливым.

Как будто вместе с этим движением он забрал у меня что-то важное, нечто, что удерживало между сном и реальностью, между жаром и прохладой.

Я потянулась — инстинктивно, не думая.

Хотела дотронуться до него, до лица, до этих губ, которые казались самыми запретными и сладкими во вселенной.

Он замер, словно не ожидал. Мои руки так и не коснулась его, он резко перехватил их у своего лица и предупреждающе сжал, я протестующе замычала, но кажется даже звук не успел слететь с моих губ, как мне опять зажали рот рукой

В следующее мгновение он резко дернул меня на себя и замер, его взгляд изменился — стал острым, настороженным. Он смотрел в сторону, как будто чего то ждал. А я наблюдала за ним и млела от восторга и своих ощущений.

Он резко обернулся, словно реагируя на угрозу, и в следующее мгновение я оказалась между ним и стеной —в кольце его рук, окруженная его телом

Я не успела понять, что происходит.

Мир вокруг будто снова перевернулся.

Я плавилась от тех ощущений которые сейчас испытывала, он так близко и плотно стоял ко мне, хотелось прижаться еще сильнее, огонь разгорался с новой силой, мое тело выгибалось ему навстречу, чтоб еще сильнее прижаться к нему, это казалось таким правильным, таким нужным сейчас

Он еще сильнее сжал мои руки и рот, и что-то зашипел мне на ухо

Я не сильно понимала о чем он говорит, но его дыхание на моей шее, страсть с которой были произнесены эти слова, моему затуманеному дурманом мозгу казалось, что он сейчас испытывает тоже самое, что и я, и это еще больше разжигало во мне пламя.

*****

Он нёс меня куда-то — быстро, уверенно. Я обвила руками его за шею, прижалась щекой к прохладной коже. От неё пахло чем-то свежим, как ночной воздух после грозы.

Его кожа под моими пальцами сводила с ума сильнее, чем жар вокруг.

Я чувствовала, как каждая мышца под ладонями движется, как пульс отзывается на мой собственный.

Хотелось ближе, крепче, до боли.

Хотелось раствориться, не думая, где заканчиваюсь я и начинается он.

Прохлада его тела обжигала сильнее, чем огонь.

Я ловила свое дыхание у его шеи, и с каждым вдохом внутри становилось всё горячее.

Он был тишиной, штормом и спасением одновременно —и я позволяла себе просто быть в этом, в этом безумном, сладком, опасном мареве.

*****

Потом меня чем-то поили.

Что-то горькое, вязкое, противное.

Я отворачивалась, как ребёнок, которого заставляют пить лекарство.

— Пей, — сказал он тихо, почти ласково. — Это снимет жар.

Жар…

Если бы он знал, что моё единственное лекарство — это он.

Его кожа, дыхание, прикосновение.

Он наклонился ближе, голос стал ниже, почти шёпотом:

— Хочешь поцелуй?

Он обещал поцелуй!!! Да!!!

Его рука снова мягко, уверенно прижала мне подбородок, заставляя смотреть прямо в глаза.

Губы обожгло от его дыхания. Я потянулась навстречу, глаза сами закрылись — всё сузилось до этого мгновения, до обещания, до жара, который бил в виски. Я наконец то получу то, что так долго ждала

Горечь обожгла язык, и в то же мгновение его губы накрыли мои — плавно, нежно, едва касаясь…это было так мало, хотелось больше, я с силой притянула его к себе.

******

Потом были слова.

Сначала — просто звуки, потом — фразы, и постепенно они складывались в простые, почти детские вопросы.

— Как тебя зовут?

— Сколько тебе лет?

— Где ты живёшь?

— Как давно ты здесь?

Каждый ответ как будто имел значение.

А за каждый ответ — его мягкое прикосновение к щеке.

Его пальцы, осторожно скользящие по волосам.

Глава 12. Брачная ночь прошла… мимо

Как же болела голова.

Будто кто-то устроил в моём черепе репетицию оркестра — с барабанами, гонгами и