Не та героиня этой дорамы - Дада Смехова

не слишком близко, чтобы не мешать, и не слишком далеко, чтобы, если Лиза вдруг споткнется, успеть её подхватить.

Они дошли почти до центра зала.

Принц остановился, элегантно — прямо как в замедленной съёмке — откинул передние полы своего одеяния и опустился на колени.

Лиза повторила его движение идеально синхронно.

Честно, будто всю жизнь тренировалась именно этому моменту.

— Приветствую Матушку, — произнёс принц.

— Приветствую Матушку, — эхом, с тем же достоинством, повторила Лиза.

А я… стою. Просто стою за ними, как идиотка. Принц с принцессой на коленях, все вокруг чинно склоняют головы, а я — торчком посреди зала.

Реально, как столб.

Я судорожно огляделась. Что делать? Кланяться? Падать? Уползать?

Служанки, которые шли следом, уже стояли справа, в рядах гостей — стройно, чинно, с опущенными головами.

Каждая держала поднос с чайными принадлежностями и выглядела так, будто родилась с ним в руках.

Мне, очевидно, следовало быть рядом с ними.

Секунда. Две.

Я начинаю медленно, очень медленно пятиться назад, надеясь слиться с толпой и раствориться где-то среди гостей.

Но зал был огромный, а я — катастрофически заметная.

Казалось, что на меня одновременно уставились все.

И, зная местные нравы, я понимала — за такую ошибку можно потом долго и красочно отвечать.

Поэтому я, не поднимая головы, продолжала пятиться задом, старательно изображая невидимку.

И, как водится в лучших традициях моего везения, в кого-то врезаюсь.

— Блин… — только и успела подумать.

Отступила на шаг, опустила голову ещё ниже — на случай, если только что оттоптала ноги какому-нибудь почтенному дяде из императорского совета.

— Простите… простите… — пробормотала я и попыталась изобразить поклон, как это делают местные слуги, когда извиняются.

Но пострадавшему, видимо, этого было мало.

Чья-то рука резко схватила меня под локоть и крепко сжала, не давая двинуться.

Хватка была такая сильная, что стало ясно — отпускать меня не собираются.

Я открыла рот, чтобы ещё раз извиниться, но не успела.

Меня дёрнули ближе, горячее дыхание коснулось уха, и чей-то голос, тихий, злой, прошипел:

— Из какой деревни ты вылезла?..

Я подняла взгляд — ровно на уровень своих глаз.

И уткнулась… в широкую мужскую грудь.

В чью-то плотную, дорогую грудь, облачённую в очередной роскошный халат.

Шёлк переливался под светом, а по ткани плавали золотые птицы — павлины, фениксы… в общем, всё это великолепие явно стоило больше, чем вся жизнь местной служанки.

Я осторожно приподняла взгляд выше — и наткнулась на злое, высокомерное лицо.

Да, очередной аристократ.

Судя по выражению лица — из тех, кто считает, что воздух вокруг него должен пахнуть ладаном и преклонением.

И, разумеется, я, неудачница века, врезалась именно в него.

Потрясающе.

Рядом раздался мелодичный, почти певучий голосок:

— Братик, оставь её, — тянул кто-то нежно, как будто облизывая каждое слово.

Я повернула голову и увидела девушку.

Красивая. Безупречная. Слишком идеальная.

Она легко коснулась его плеча, улыбаясь сахарной улыбкой:

— Она же…служанка. Зачем тебе портить себе настроение из-за какой-то неуклюжей девчонки?

Её голос звучал так сладко, что я невольно подумала — если бы у звуков был вкус, этот был бы карамель с приторным послевкусием.

И да, мнеоченьхотелось закатить глаза и перекревлять её.

Наверное, я всё-таки это сделала.

Он — тот самый хам с павлинами на груди — прищурился.

Его рука всё ещё больно сжимала мой локоть. Я невольно покосилась на свой локоть, так как было больно и хотелось освободиться от этого захвата

Но вдруг сверху на его руку легла другая — сильная, мужская.

— Брат, — раздался спокойный голос. — Оставь. Сегодня не тот день, чтобы устраивать сцены. Матушка смотрит.

Мой обидчик ещё мгновение сверлил меня взглядом, потом раздражённо выдохнул и оттолкнул с такой силой, что я чуть не влетела в кого-то сзади.

— Осторожнее! — послышался приглушённый голос.

Я подняла глаза — и наткнулась на взгляд.

Тот самый, от которого мгновенно захотелось стать частью пола.

Женщина, сидевшая в центре, на возвышении, — та, перед кем кланялись принц с Лизой.

Очевидно, мать принца.

И, судя по её ледяной грации и слегка приподнятой брови, именно та, кто, скорее всего, и подсунула в покои молодожёнов те самые термоядерные благовония.

Она чуть наклонила голову на бок, изучая происходящее.

И в этот момент я отчётливо почувствовала себя диковинным насекомым, которое поймали в банку и теперь с интересом разглядывают под увеличительным стеклом.

Я застыла, мысленно молясь, чтобы сейчас меня просто перестали видеть.

Прямо исчезнуть. Раствориться в воздухе.

И тут заметила — Лиза тоже смотрела на меня.

В её взгляде было всё: ужас, обида, отчаяние и что-то вроде «ты опять всё испортила».

А рядом с ней — первый принц.

Его взгляд был холодным, как лезвие.

Кажется, если бы он мог, он бы меня прямо сейчас расчленил.

Я начала медленно пятиться назад.

Очень медленно.

Но наткнулась на чьё-то тело.

И тут же — чья-то рука аккуратно, но твёрдо потянула меня за собой и задвинула себе за спину.

Высокая фигура. Чёрный халат. Знакомый запах.

Мне даже не нужно было смотреть, чтобы понять — это он. Тот из моих сегодняшних снов

И я… просто выдохнула.

Сделала шаг ближе и, не придумав ничего лучше, уткнулась лбом ему в спину.

Сделала глубокий, облегчённый вдох.

На пару секунд я была в безопасности.

И в этот момент я готова была поблагодарить его за это хотя бы мысленно.

Кто бы он ни был — спаситель, тень или просто прохожий.

Главное, что он был между мной и всем этим аристократическим кошмаром.

Глава 14. Шенли

Я почувствовал её прежде, чем осознал, что происходит: лёгкий толчок, ее лоб, упирающийся в мою спину. Она стояла слишком близко, неловко, не понимая, что этим жестом разрушает весь порядок, всё, что здесь называется приличием.

Она уткнулась лбом в мою спину и шумно выдохнула — как будто нашла укрытие.

Я сжал зубы.

Её дыхание сбилось, и я уловил приглушённое бормотание, едва различимое — будто она ругалась, но тихо, для себя. Потом — два