Системный тактик - Макс Крынов

Я потянулся к серебряному колокольчику на столике.

Рука дрожала меньше, чем раньше. Я позвонил один раз, не слишком громко. Звук вышел тонким и быстро угас в мягкой комнате.

Через полминуты за дверью послышались легкие быстрые шаги. Вошла молодая служанка в сером платье и белом переднике. Лет семнадцать, может, восемнадцать. Лицо я почти не разглядел из-за окна, которое продолжало висеть перед глазами, но заметил напряженные плечи и то, что она посмотрела не на кресло, а сразу на кровать, где меня уже не было.

— Господин Корбин? — она присела почти незаметно и тут же выпрямилась, увидев меня у камина. — Вам дурно? Позвать госпожу?

Первый вопрос — звать ли мать. Значит, в этом доме все дороги вели через леди Миру.

— Нет, — сказал я. — Позови мастера Хорна. Только его. Скажи, что мне нужно кое-что узнать о завтрашнем распорядке.

Служанка заколебалась. Я видел, как в ней сталкиваются приказ молодого господина и прежние установки, где любое мое движение, слово или недомогание следует нести матери, а уже мать решит, кого допустить к кровати.

— Госпожа просила сообщать ей, если вы проснетесь или если вам что-нибудь понадобится, — сказала она осторожно.

— Я проснулся и мне понадобился мастер Хорн. Позови его и можешь сообщить ей.

Служанка нервно дернула головой, снова присела в книксене и вышла.

Окно перед глазами не исчезло.

Пока шаги удалялись по коридору, я наконец вспомнил о Хорне больше. Он не жил в особняке постоянно, но у него была комната в учебном крыле — не спальня члена семьи, а наставническая комната при малом зале. Он приходил почти каждый день с утра, вел занятия у меня, у Рейна и у Элины. У сестры занятия были иными: осанка, прогон энергии по телу — самое базовое упражнение, которое я уже прошел в десятилетнем возрасте. Но чувствую, что скоро нужно будет к нему вернуться.

Иногда Хорн приходил с Рейном, когда мне нужен был партнер для спарринга. Хорн оставался до обеда, иногда задерживался до вечера, если лорду Эдвину нужен был отчет или если занятия шли хуже обычного.

Последние недели он бывал здесь чаще, потому что испытание Корбина приближалось. Сегодня после срыва Хорн вряд ли ушел. Возможно, он смотрел записи, прикидывая новый режим тренировок. В обычный день ушел бы до ужина или сразу после вечернего отчета отцу. В дни занятий мог оставаться до восьмого колокола. В дни экзаменов — ночевать в учебном крыле, чтобы не гонять экипаж туда и обратно.

Сначала за дверью прозвучал приглушенный женский голос. Не мать. Скорее старшая горничная или домоправительница. Потом — низкий ответ Хорна. Слов я не слышал, но интонацию разобрал: его пытались задержать или уточняли, следует ли предупредить леди Миру о визите.

Хорн что-то буркнул.

Дверь открылась.

Мастер Хорн вошел без спешки, одетый в дорожный сюртук, уже без перевязи на руке, но правую кисть он все равно берег. Седые волосы были убраны назад.

Он прикрыл дверь за собой, оставив щель.

— Ты попросил меня прийти, — сказал он. — Служанка была достаточно напугана. Что случилось?

Хорн не видел окна перед моими глазами.

Я сидел в кресле, чувствовал под ладонью ткань подлокотника и понимал: если сейчас сказать все, назад не заберешь.

Хорн перевел взгляд с моего лица на руки, потом на ноги.

— Болит где-то? Скажи хоть что-нибудь.

— Болит, но терпимо. Я позвал вас не для этого.

Системное окно висело перед глазами.

Я посмотрел на Хорна и выбрал не самый безопасный вопрос.

— Если я скажу нечто важное и немного опасное для себя, вы обещаете сначала выслушать или сразу позовете отца?

Хорн не ответил сразу. Он шагнул обратно к двери, посмотрел в щель, потом закрыл дверь полностью. Замок не повернул, но дверь встала плотно, отрезая коридорные звуки. Это уже можно было расценивать как ответ.

— Если это угрожает твоей жизни сегодня, я позову и лекаря и твоего отца, — сказал он. — В остальном не знаю. Не могу обещать то, чего не смогу выполнить. Но обещаю сначала выслушать, а потом сам решу, стоит ли молчать.

Он тяжело прошел по комнате и сел не в кресло у камина, а на стул напротив меня.

— И еще одно, Корбин. Если ты ищешь человека, который заранее поклянется хранить любой твой секрет, найди дурака. Я таких обещаний никогда давать не стану.

Честно. Пожалуй, именно поэтому про систему он пока не услышит.

Я перевел взгляд с него на окно, которого он не видел, затем обратно на его усталое лицо.

— Я хочу спросить о классах, — сказал я. — Расскажите о тактике, закрепителе, извлекателе, разведчике и бойце.

Глава 6

Хорн сложил руки на груди, откинулся на скрипнувшую спинку стула и некоторое время сверлил меня взглядом. А когда заговорил, стало ясно: он отличный наставник по боевой подготовке, дисциплине, выживанию, но не лучший человек, чтобы объяснять систему классов. Возможно, он знал ее достаточно хорошо на практике, видел молодых исследователей, разговаривал с теми, кто возвращался из Арки, готовил учеников к отбору. Но объяснять он не умел.

— Ценным членом команды становятся не от класса, а от характера и прочих качеств. Глупый тактик бесполезен, трусливый закрепитель опасен, самоуверенный разведчик умрет сам и подведет отряд, а полевой боец, который боится боли — пустое место.

Соглашусь с каждым словом, но мне нужно было не это.

Я сидел в кресле, видел перед глазами системное окно и ждал конкретики. Хорн, конечно, не знал, что выбор класса уже доступен, и философствовал с мальчиком, который после провала испытания вдруг заинтересовался своим будущим.

— На твоем месте я бы выбрал роль второго ряда, — продолжил он и поднял палец. — Тактик. Хороший выбор для тебя, ты умный мальчик, и у тебя есть привычка замечать чужие ошибки. Но тебя не будут слушать, пока ты не докажешь, что твои слова чего-то стоят. Командир без доверия — не командир.

Он поднял следующий палец.

— Закрепитель тоже полезен. Если закрепитель хорош, отряд возвращается из Арки, даже когда истекает время окна или маяки сбиты. Для тебя куда разумнее выбрать его, чем бойца, но не думай, что этот класс спокойно наслаждается рейдом. Да, его оберегают, но он все-таки не балласт и должен уметь сражаться. А еще в