Лекарь из ниоткуда - Илья Городчиков

Плотник жил возле Ратной станицы. Его мастерская занимала длинный сарай, заваленный досками, колёсными ободьями и заготовками для сундуков. Хозяин, приземистый бородач по имени Савелий, строгал спицу для колеса и встретил нас без радости.

— До темноты заказов не принимаю. Данила, свою палку я тебе чинил месяц назад, второй раз за чужую дурь браться не стану.

— Мне нужны два костыля новой конструкции. Сделать первый образец следует к утру.

Савелий отложил рубанок и посмотрел на меня. Взгляд прошёлся по зипуну, чужим сапогам и чистой рубахе.

— Ты вчера из степи без портов пришёл, сегодня уже мастеров учишь. Иди своей дорогой, немец, у меня работы на неделю.

— Ногу Максиму Фёдоровичу я резать не собираюсь, резать буду его племяннику. Если после операции Данила свалится из-за твоей кривой палки, дядька точно спросит с мастера.

Плотник нахмурился. Данила спрятал улыбку и подтвердил, что операцию назначили на утро. Упоминание Максима Фёдоровича сработало лучше денег, хотя Савелий продолжал ворчать.

— Рисуй свою премудрость. Посмотрю, чего там в Праге с палками придумали.

Бумагу в мастерской не держали. Я взял кусок гладкой доски и уголь, начертил длинную стойку с мягкой поперечиной под мышку и рукоятью на уровне ладони. Нижнюю часть сделал отдельной, входящей между двумя боковыми планками. В ней через равные промежутки шли отверстия, через которые проходил прочный деревянный палец.

— Здесь верхняя опора, её обтянуть войлоком и кожей. Рукоять тоже двигается, для неё делаем три отверстия. Нижняя стойка поднимается и опускается, нужную высоту удерживают два поперечных штыря. На конец поставь сменную накладку из плотной кожи, лучше прибить несколько слоёв.

Савелий перестал ворчать и забрал у меня уголь. Он сам провёл несколько линий, увеличил толщину боковых планок и добавил железные скобы возле отверстий.

— Если палец один поставить, дерево разобьёт. Два выдержат, а железом края обошью. Рукоять лучше клином запирать, тогда дёргаться не станет.

— Делай два одинаковых. Между подмышкой и опорой оставь четыре пальца, когда Данила стоит прямо. Вес он должен держать руками, поэтому рукоять нужна крепкая.

— К рассвету закончу, если Данила останется помогать. За работу кто платить будет?

Племянник Максима Фёдоровича открыл рот, но я остановил его. Денег у меня по-прежнему не имелось. Двор после бесплатного приёма наполнился продуктами и обещаниями, поэтому расплатиться всё же было чем.

— Получишь два мешка муки из тех подарков, что принесли больные. Если костыли выдержат месяц, закажу у тебя ещё четыре пары для других людей.

Савелий протянул ладонь, и мы ударили по рукам. Данила остался строгать планки, а я подробно объяснил ему подготовку. До полуночи разрешалась лёгкая еда и вода малыми глотками. Утром требовались чистая рубаха, вымытая нога, двое крепких родственников и согласие семьи на долгое восстановление.

— После операции несколько недель на ногу даже смотреть с желанием наступить запрещаю. Родные будут помогать тебе мыться, одеваться, менять повязки и выполнять упражнения. Договорись с ними сегодня, сюрпризы здесь никому не нужны.

— Мать согласится, сестра тоже поможет. Дядька ругаться станет, когда узнает, но удерживать меня уже поздно.

— Максим Фёдорович должен знать до начала. Если собираешься прятать от него операцию, я сейчас разворачиваюсь и отменяю всё.

Данила стиснул зубы и кивнул. Он обещал поговорить с дядей сразу после работы и привести его утром. Я заставил повторить все указания, проверил, что он понял риски, и только тогда вышел из мастерской.

Глава 5

Утро началось с Данилы, двух новых костылей и плохих новостей. Плотник Савелий сдержал слово, собрал обе конструкции до рассвета и теперь стоял во дворе, ожидая заслуженной похвалы. Костыли вышли основательными, и я только порадовался, проверяя каждый штырь. Конечно, не хватало резиновых накладок, но конструкция вышла хорошей.

После небольшой доработки Савелий вполне мог наладить производство. Войны, лошади и местное пристрастие решать споры саблями обеспечивали ему постоянных покупателей.

— Хорошая работа, Савелий. На нижние накладки добавь ещё по слою кожи, тогда их хватит надолго.

— Сразу знал, что хорошо выйдет. Ты вчера под рукой мешался и мысли мои сбивал.

— Запомню, что придумал всё сам. Муку тоже заберёшь сам, помощникам она ни к чему.

Плотник сердито засопел и ушёл поправлять накладки. Данила рассмеялся, взял один костыль и подогнал рукоять под ладонь. Сегодня пользоваться ими ему ещё не требовалось. До операции он продолжал ходить на собственной криво сросшейся ноге, а после операции вставать я ему точно не позволю.

Максим Фёдорович появился через несколько минут. О вчерашнем решении племянника он уже знал, а усталый вид выдавал бессонную ночь со спорами. Старик отвёл меня в сторону и потребовал ещё раз перечислить риски.

— Ты после этого всё равно берёшься? Вчера Гаврилу спас, народ к тебе идёт, мог бы спокойно лечить раны и животы.

— Данила понимает опасность и согласен. Нога у него с каждым годом станет болеть сильнее, потом разрушится колено. Сейчас возраст и здоровье дают лучший шанс.

— Если племянник помрёт, сестра меня со свету сживёт. Если останется хромым, он сам тебя достанет.

— Вот поэтому мне нужны хорошие материалы. Начнём с торжища, а операцию проведём после подготовки.

Данила с утра ничего не ел, пил только воду и уже смотрел на окружающих с голодной ненавистью. Мы забрали мешок, небольшой молоток, нож и отправились к торговым рядам. Максим Фёдорович остался готовить дом, чистое полотно и помощников.

На торжище кипела обычная жизнь. Купцы раскладывали ткани и железо, рыбаки кричали о свежем улове, возле бочек с вином толкались казаки. Я шёл вдоль лавок и спрашивал про гипс, алебастр, жжёный белый камень и порошок, который твердеет после смешивания с водой. В ответ мне предлагали мел, известь, толчёную глину и дорогую пудру, способную превратить любую казачью рожу в придворную.

У Исаака Лейбовича нашёлся маленький мешочек привозного алебастра. Порошка хватило бы на слепок ладони, а цену торговец назвал такую, что дешевле было купить Даниле новую ногу в Вене.

— Товар издалека, Борис Петрович. За редкость всегда платят серебром.

— За эти деньги порошок должен сам вправить кость, приготовить ужин и три месяца носить пациента на руках. Мне требуется пуда два, лучше больше.

— Тогда ищите каменоломню. В Черкасске таких запасов никто не держит.

Мы обошли весь ряд, заглянули к иконописцу, печнику и мастеру,