Судьба, начертанная кровью - Даниэль Л. Дженсен

Даже сквозь туман чарующего дыма меня пронзил укол страха. Неужели меня сочли недостойной? Вполне справедливо – разве не скрывала ли я дар, вместо того чтобы обратить его во благо, как завещала Хлин? Разве не моя рука хладнокровно оборвала жизнь того, кто выдал мою тайну? Быть может, это знак, что я не благословлена, а проклята. Знак, что боги от меня отвернулись.

Бьорн сжал мой локоть почти до боли. Я медленно подняла взгляд и обнаружила, что он смотрит на мою ладонь, сжимая зубы, а в глазах стоит… паника?

– Да не мелочись ты, Эйр, – процедил он. – Ты знаешь, кто заслуживает наказания, и это не она.

– Бьорн, – в голосе Лив звучало предостережение, – не бросай вызов богам, иначе они могут…

Мох начал расти.

Сперва я подумала, что мне мерещится. Но в считаные удары сердца мою ладонь оплела густая зелень, извиваясь по тыльной стороне ладони, стремительно окутывая пальцы и запястье, пока не скрыла все ожоги.

– Боги! – выдохнула я, пялясь на увитую мхом руку, которую Бьорн осторожно опустил мне на живот. – Никогда не видела ничего подобного.

Лив по-прежнему хмуро смотрела на Бьорна, и я так и не поняла, обращалась она ко мне или все же к нему:

– Эйр дозволила мне тебя исцелить, но какой вид примет это исцеление – всецело в ее власти. Когда мох увянет, под ним мы можем обнаружить плоть, чистую и нежную, как у младенца, или же скрюченную кисть древней карги.

– Я понимаю. – Ложь. Пусть Снорри и говорил о моей избранности, я таковой себя не чувствовала. – Благодарю тебя.

Лив склонила голову:

– Я служу Эйр. Теперь тебе нужно отдохнуть, Фрея. Дай себе заснуть, чтобы тело исцелилось.

И впрямь я ощутила, как пьянящая тяжесть дыма, который я вдохнула, тянет меня куда-то вглубь, будто я утопаю в теплом озере, и как солнце заливает глаза. Я улыбнулась, позволяя векам сомкнуться, отдаваясь течению…

– Она проспит несколько часов, – смутно услышала я голос Лив. Затем чуть ли не шепотом она добавила: – Это правда? Она та самая дева щита?

Бьорн кивнул:

– Я ударил по ее щиту топором, и ее чары отбросили меня на дюжину шагов через поляну прямо в дерево. К слову, задница у меня еще долго будет синяя. А ты бы не могла…

– Отличный повод в кои-то веки не спускать штаны, – парировала Лив. – Ее появление предвещает войну, сам знаешь.

– Война неизбежна.

Лив не ответила, и по деревянному полу глухо застучали шаги. Любопытство немного развеяло туман в голове, и я с трудом приоткрыла глаза. Лив исчезла, а Бьорн стоял у лежанки, и его взгляд был прикован к моей руке.

– Почему она так сердится? – спросила я.

Бьорн дернулся, словно его застукали за непотребством. После краткой заминки он все же ответил:

– Лив ненавидит насилие, насмотрелась на то, что остается на его пепелище, а твое появление предвещает лишь новые беды.

Меня пробрала дрожь.

– Из-за провидицы? Она думает, что я стану причиной войны?

Бьорн долго молчал.

– Провидица узрела будущее, где ты объединишь всех людей Скаланда под одним конунгом. А в нашем мире власть чаще всего добывается через жестокость.

Он поколебался, затем добавил:

– А Хлин – богиня войны. – Он подтянул шкуры мне на грудь, укутывая меня теплом. – Но она же и оберегает.

Сквозь туман змеей просочилась досада.

– Что это значит?

– Ты судьбовольная, Фрея. Ничто из предсказанного не приговор.

Не проронив больше ни слова, Бьорн скрылся из виду.

Глава 5

Луч света ударил по глазам, и я мысленно обругала Враги за то, что он опять бросил дверь нараспашку, когда вышел по нужде. Я со стоном отвернулась от яркого пятна – и тут же замерла, когда щека прижалась к незнакомому меху.

Воспоминания обрушились волной: как смеялся предавший меня Враги, как полз по земле Гейр, как мою руку пожирало пламя бога, и боль… боль, какой я никогда прежде не испытывала.

Боль, которая… исчезла.

Я резко села, и меха соскользнули. Под ними обнаружилась моя прежняя одежда, испачканная кровью и пеплом, пропахшая потом и рыбой, но это меня совершенно не волновало. Я уставилась на руку.

Она все еще была обернута мхом, теперь сухим и безжизненным. Я неуверенно коснулась его левой рукой, охваченная одновременно диким страхом и отчаянным желанием узнать, что под ним скрывается.

– Я же говорил, что боги тебе благоволят, – произнес голос, и я, выпрямившись, увидела стоящего у занавесей ярла Снорри. – Они пожелали, чтобы огонь тебя раскрыл, а не поглотил.

Верилось в это с трудом, учитывая произошедшее, но я держала язык за зубами. Ярл приблизился и, не спрашивая, сдернул мох. Сухие крошки вперемешку с пеплом осыпались на темные меха. И когда я увидела, что там скрывалось, у меня перехватило дыхание.

– Сожми кулак, – приказал Снорри.

Я послушно это сделала. Мышцы и сухожилия подчинились почти без сопротивления.

– Уродливо, – заметил ярл. – Но силы держать оружие хватит, а провидица ни словом не обмолвилась, что ты объединишь Скаланд своей красотой.

Я пыталась не дрогнуть, но не смогла, судорожно пытаясь отыскать в себе благодарность за то, что не потеряла подвижность руки, и не находя ее. Ибо я видела то же, что и Снорри. Шрамы. Перекрученную и натянутую кожу, кое-где розовую, а местами совершенно белую. Перевернув кисть, я поняла: чары Лив заменили плоть, которую расплавил огонь, и новая была грубой, плотной, почти лишенной чувствительности. Глаза щипало от жгучих слез, и я часто-часто заморгала, не желая, чтобы Снорри заметил, как больно меня ранили его слова. Не желая, чтобы хоть кто-то узнал, насколько я на самом деле тщеславна.

Снорри вышел и вскоре появился вновь со щитом, расписанным желтым и красным.

– Вставай, – бросил ярл, протягивая мне массивный деревянный круг. – Докажи, что способна пробудить чары Хлин, когда тебе не грозит смерть.

Пол обжег босые ноги холодом. Я соскользнула с лежанки и приняла щит, мышцы левой руки напряглись, с трудом удерживая его вес.

– А что, если нет?

Снорри молча смерил меня взглядом:

– У всякого провала есть цена, Фрея. Но не всегда ее платит тот, кто оступился.

От страха по спине пробежали мурашки. Пока брат ранен, моя семья во власти людей Снорри.

Сглотнув ком, я подняла щит и расправила плечи.

«Прошу, – взмолилась я мысленно, – не оставь меня, богиня».

Затем я разомкнула губы и воззвала:

– Хлин!

Из кончиков пальцев левой руки хлынуло знакомое серебристое сияние, обволакивая щит, превращая его почти в пушинку. Оно залило