Судьба, начертанная кровью - Даниэль Л. Дженсен

Я жаждала, чтобы чары отбросили его, как Бьорна. Отшвырнули с такой яростью, чтобы раздробить тело. Но этого не произошло.

– Ты станешь грозной силой на поле боя, – выдохнул ярл. – Стейнунн уже начала песню, и с нею весть о нашей мощи разнесется подобно лесному пожару. Скоро все мне присягнут.

– Как? – вопросила я. – Как способность защищать саму себя в битве так меняет дело?

Глаза Снорри вспыхнули огнем.

– Так мне сказала провидица, а значит, это узрели боги.

Узрели, что меня используют как инструмент – а это мне совершенно претило.

– Почему ты так уверен, что провидица имела в виду тебя?

Ярл помрачнел, и я тотчас пожалела, что распустила язык. Я всегда ляпала первое, что взбредало в голову, и постоянно за это расплачивалась.

– Потому что провидица изрекла пророчество Снорри, а не кому другому, глупая девчонка. – Из-за полога к нам вышла Ильва. – Не принимай ее невежество близко к сердцу, любовь моя. Она дочь земледельца. Жена торгаша рыбой. Наверное, впервые отъехала дальше пары миль от той лачуги, где ее родила мать.

Все это было чистой правдой, но я все равно ощетинилась от намека, что это делает меня невеждой или тупицей. Родители учили меня истории нашего народа и легендам о богах, но самое главное – они учили меня выживать. Я открыла было рот спросить, может ли Ильва похвастаться тем же, но не успела произнести ни слова.

– Как только ты выйдешь замуж за Снорри, он станет властвовать над твоей судьбой, потому что будет властвовать над тобой. Именно поэтому свадьба состоится сегодня.

Сегодня? Боги…

Я сдержала смятение, глядя на то, как напрягается челюсть Снорри.

– Мы должны дождаться дня Фригг, чтобы она благословила союз, – процедил он.

Ильва громко фыркнула:

– И рискнуть, что ее уведет кто-то другой? Ты должен утвердить на нее право, муж. Весь Скаланд должен знать, что дева щита – твоя.

Словно я корова. Или свинья. Или, того хуже, племенная кобыла, хотя, раз у ярла уже есть наследник, Бьорн, вряд ли он ждал от меня детей. А даже если бы и ждал, есть и другие способы это предотвратить, помимо лимонов. Но меня все равно пробирал мороз по коже от одной мысли о том, что придется оказаться в постели с этим человеком. Стисни зубы и терпи, безмолвно приказала я себе. Ты ж не девица, что не ведала мужского ложа. Ты выдержала Враги. Выдержишь и Снорри.

Я должна, потому что от этого зависела моя семья.

Снорри медленно выдохнул, не отрывая взгляда от жены:

– Этот союз – пощечина тебе, любовь моя. Жаль, что нет иного пути, но этого требуют от нас боги.

Неожиданные слова – для меня, по крайней мере. Я опустила голову, смущенная тем, что оказалась невольной свидетельницей, ибо чуяла искренность ярла.

Сквозь ресницы я наблюдала, как смягчилось лицо Ильвы, и тут мне стало совсем не по себе, когда она потянулась к мужу и жарко его поцеловала. Щеки запылали, и я быстро опустила взгляд в пол, сдерживая желание проскользнуть мимо этих двоих и убраться подальше.

– Ты идешь на это столь ради меня, сколь и ради себя, – зазвучал бархатистой мягкостью голос Ильвы. – Харальд рано или поздно пересечет пролив, а у нас не хватает сил, чтобы дать ему отпор. Скаланд должен быть един, и это воля богов, чтобы он стал таковым под твоей властью. Делить твою руку с другой женщиной – это жертва, но я с радостью на нее пойду, чтобы уберечь наш народ от врагов.

Мое сердце сжалось от неожиданно нахлынувшей вины, ведь я и мысли не допускала, что цель этих двоих столь благородна.

– Ты – величайший дар, который ниспослали мне боги, Ильва, – пробормотал Снорри, сплетаясь с ней в объятиях так, что мои щеки заполыхали еще жарче.

Их ласкающие друг друга руки недвусмысленно намекали: не будь меня здесь, они бы уже сбрасывали одежды. А может, именно этим бы они и продолжили сейчас, наплевав на мое присутствие. Поэтому я резко выронила щит.

Как только я разжала пальцы, чары развеялись, и щит бахнулся об пол. Пара мгновенно отпрянула друг от друга.

– Простите, – буркнула я. – Похоже, еще не полностью оправилась.

Снорри фыркнул, ничуть не обманувшись уловкой. И все же он отступил от Ильвы.

– Готовьтесь к пиру, любовь моя, – обратился он к ней. – И готовьте Фрею стать моей невестой.

Служанки налетели, словно орда захватчиков, сорвали с меня одежду и усадили в бадью с такой горячей водой, что я чуть не ошпарилась целиком. И хоть я совсем не привыкла, чтобы меня купали другие, не это поглощало все мои мысли, пока меня надраивали мылом и песком до красноты. Все дело в том, что за какой-то жалкий день моя жизнь перевернулась с ног на голову. Боги равно даровали – и отнимали.

Провидцы не лгали.

В их жилах текла кровь самого Одина, и они знали то, что ведомо богам, однако мало кто постигал смысл их пророчеств прежде, чем те сбывались. Так что если провидица изрекла эти слова самому Снорри, они в некотором роде все же несли в себе истину. Может, лгал Снорри, но… нутро подсказывало, что его рвение искренно.

Ведь это объясняло, почему отец приказывал мне хранить свои чары в строжайшей тайне.

Дети богов появлялись на свет, когда какое-нибудь божество даровало ребенку при зачатии каплю своей крови. Иной раз они даже сами участвовали в соитии, но это необязательно – им достаточно лишь присутствовать в момент создания жизни. Одни родители могли подозревать, что третий участник их связи подарил им дитя с божественной кровью, а другие оставались в полном неведении до того дня, когда чары проявлялись. Именно так произошло и со мной.

Истина открылась, когда я, семилетняя, заорала имя Хлин, сражаясь с Гейром. Такой игре предавались все дети, хоть и получали по шее за неуважение к богам от всякого взрослого поблизости: выкрикнуть имя того, кто, по преданию, дарует свою кровь, и посмотреть, проявятся ли чары. Мы с Гейром призывали Тюра, Тора, Фрейю и несчетное множество других богов, но о Хлин я даже не вспоминала. Лишь когда наша схватка вдруг переросла в нешуточный бой и палка брата обрушилась на мой крошечный щит, я в отчаянии взвизгнула имя богини. Чары, что явились мне на помощь, не отшвырнули Гейра так, как Бьорна, но сшибли его с ног.

И тому стал свидетелем отец.

Я в