Судьба, начертанная кровью - Даниэль Л. Дженсен

– Двадцать лет тому назад, – зычно провозгласил он, – провидица изрекла пророчество, что явится дева щита, дитя Хлин, рожденная под кровавой луной, и ей суждено объединить народ Скаланда под дланью того, кто правит ее судьбой! Пророчество сие гласило, что имя ее вспыхнет в пламени богов! Двадцать лет я рыскал в поисках этой девы, той, что объединит наш народ против общего врага, Харальда, конунга Нордланда.

Толпа заволновалась, послышались выкрики, проклятия королю, что правил по ту сторону Северного пролива.

– Многие вопрошали, отчего я беру в жены эту женщину, когда у меня уже есть такая, как Ильва. – продолжил ярл. – Так вот, уверяю вас, сие не по любви и не из похоти, а ради вас, моего народа! Ибо эта женщина – та самая дева щита, дитя Хлин, и ее имя открылось в пламени Тюра!

Снорри принял щит от воина и протянул его мне. Одеяние на мне насквозь вымокло от талого снега, но кожа горела. Взяв щит, я прошептала:

– Хлин.

Чары вспыхнули во мне, оживая, хлынули по руке горячей волной, и щит окутался серебристым сиянием, замерцал, словно путеводная звезда. Толпа ошеломленно ахнула и отпрянула, люди таращили глаза при виде колдовства, о котором слышали только в легендах. Колдовства, которое они не понимали – и оттого боялись.

– Она принесет нам славу в битве! – проревел Снорри. – Она принесет нам богатство! Она принесет нам власть! Она принесет нам победу и возмездие над ублюдками из Нордланда! Ибо с ней в нашей стене щитов нам будут благоволить сами боги!

Люди Хальсара взревели в ответ, вскинув руки к небу, и опаска в их глазах сменилась восторгом от обещаний вождя. Обещаний, которые дал он, но предстояло воплотить мне, одним богам ведомо, каким образом. Я скользнула взглядом по тем, кто еще час назад был готов плевать мне под ноги, а теперь радостно выкрикивал мое имя, и остановилась на Бьорне. Во время обряда он стоял рядом с Ильвой, но теперь оказался в хвосте толпы, со скрещенными руками и каменным лицом. Когда наши взгляды встретились, он приподнял уголок губ в кривой, натянутой улыбке, такой же вымученной, как та, что сейчас была у меня. И я все равно не понимала причины его недовольства.

– Она рождена в огне! – крикнул Снорри. – Теперь пусть будет отмечена кровью богини, ее сотворившей.

Я не успела и пикнуть, как Ильва шагнула мне за спину и одним рывком вспорола платье. Ахнув, я вцепилась в ткань, прижимая его к груди.

– На колени, – приказала Ильва.

– Что ты делаешь? – прошипела я, объятая ужасом и трепетом.

– Ты слишком долго скрывала свои силы, – ответила Ильва. – Давно пора получить клеймо, чтобы все знали, чьего ты рода.

Кровавая татуировка.

Я должна была догадаться. У Враги была такая на бедре – рыба с алой чешуей, выполненная так искусно, что казалась настоящей. Живая татуировка, дар ритуала, после проявления его чар. Меня должны были отметить более десяти лет назад, но тогда раскрылось бы то, что отец так отчаянно пытался утаить.

Я медленно опустилась на колени в холодный песок.

– Обнажи плоть свою и прими знак Хлин, – приказала Ильва, и хотя мне претило выставлять себя напоказ перед толпой, я спустила платье до талии и стянула перчатки, прикрывая грудь рукой.

Заставив себя оторвать взгляд от песка, я увидела, что никто не пялится на меня с похотью, все лишь наблюдали с торжественной серьезностью. Я чувствовала на себе пристальный взгляд Бьорна, но не стала смотреть в ответ, а снова уставилась на песок, и сердце неистово заколотилось в груди.

Барабан начал медленно отбивать ритм, и Ильва принялась обходить меня по кругу, начертывая руны на песке. От внезапного осознания сердце загрохотало еще сильнее: Ильва была вёльвой – ведьмой, что умеет творить руническое волшебство. То есть она куда могущественнее, чем я полагала.

Шагая, Ильва напевала и призывала богов в свидетели этого мгновения. Едва круг замкнулся, руны вспыхнули, барабан резко умолк, и волоски у меня на руках встали дыбом. В руке Ильвы сверкнул нож, и я напряглась – ибо, конечно, я хоть и была ей нужна, никаких теплых чувств эта женщина ко мне не испытывала.

– Хлин! – крикнула Ильва, голос ее разнесся по ветру, что закружился вокруг, взметая вихрь снега. – Молю тебя! Ежели это дитя достойно, прими ее, как свою, или останови ее сердце, чтобы она больше не владела твоей мощью!

Упомянутое сердце пропустило удар. Я еще никогда не видела этого ритуала вживую. Враги прошел его еще ребенком, задолго до моего рождения, так что слов я не знала. Не знала, что ритуал может обернуться смертью, ведь ни одна история не говорила, чтобы бог отверг свое дитя. Но все кивали, а значит, такое может быть.

Ильва приблизилась, нож опасно блеснул на тусклом свету, и острый приступ страха превратил мою и без того озябшую кожу в лед.

– Обнажи себя, девица, – тихо произнесла Ильва, – или окажешься недостойной.

Но что, если я и правда недостойна?

Я прятала чары, свое наследие, всю жизнь, и это, наверное, разозлило богиню, которая даровала мне свою кровь. Я вела себя так, будто бы стыдилась.

Но я не стыдилась.

Глубоко вздохнув, я опустила руку и одновременно вскинула голову.

Благоразумие требовало отвести взгляд, но я устремила его прямо в глаза Бьорну. Снег, взвившись, кружился между нами, и я уцепилась за силу во взгляде Бьорна, когда Ильва приставила острие ножа к ямочке моих ключиц.

А потом полоснула вниз, оставляя огненный след от горла до ложбинки меж грудей, но я не дрогнула. Не оторвала взгляда от Бьорна, чувствуя, как горячие капли крови заструились по коже. Не посмела даже вздохнуть, ожидая приговора.

Ожидая.

И ожидая.

Подбородок задрожал, по венам разлился панический страх, ведь, если я окажусь недостойна, все планы Снорри пойдут прахом. А каковы шансы, что он не покарает меня всеми мыслимыми способами, посчитав во всем виноватой?

И тут по моей коже прокатилась волна силы.

Первым признаком, что все идет не так, стал испуганный вздох Ильвы. Из-за него я оторвала взгляд от Бьорна как раз, когда она попятилась, уставившись на мою грудь, прочь из круга рун. Я посмотрела вниз, и меня охватил ужас: кровь паутиной растекалась из раны, ее было столько, сколько не должно было вытечь из неглубокого пореза.

– О боги, – выдохнула я. – Что происходит?

– Ты ее бросила! – заорал Бьорн. – Бросила ее там совсем одну!

Его слова едва дошли до моего сознания. Рана зияла все шире, невидимые пальцы