Лавка судьбы токкэби - То Сону

Взгляд Хёчжон смягчился. Казалось, она заглянула глубоко в себя, чтобы прислушаться к собственному сердцу. Теперь, когда Минун заложил основу для понимания, пришло время открыть правду:

– Поэтому ваш отец решил обмануть Хису.

Хёчжон слегка подняла голову, ее глаза заблестели. Минун на мгновение встретился с ее взглядом, прежде чем продолжить:

– Он сказал ей, что вы не хотите ее видеть.

Глаза Хёчжон стали еще больше.

– Конечно, Хису в это не поверила. Она сказала, что хочет встретиться с вами и услышать это от вас, но отец не позволил.

Губы Хёчжон беззвучно приоткрылись, и Минун спешно продолжил:

– Тем не менее Хису не сдалась. Она объяснила ситуацию своей маме и попросила о встрече с вами. Но та сказала ей то же самое. Что вы больше не хотите ее видеть.

Хёчжон вскрикнула, словно протестуя:

– Я никогда не встречалась с мамой Хису!

Минун кивнул.

– Вы знаете, в каком положении была ее семья в то время?

Хёчжон пристально посмотрела на Минуна так, что ее глаза чуть не вылетели из орбит. Должно быть, она никогда об этом не слышала.

– У матери, вероятно, не было другого выхода. У них не было средств на оплату больничных счетов Хису. Поэтому ваш отец предложил покрыть все расходы, а ее мать не смогла отказать.

– Невероятно, – пробормотала Хёчжон.

Минун кивнул, как бы соглашаясь, и продолжил:

– Поскольку даже мама убедила Хису в том, что вы не хотите ее видеть, ей пришлось это принять. Со временем она начала верить, что это правда. Что вы вините ее в том, что не можете ходить.

– Это чушь. Я никогда… – Хёчжон прикусила губу, словно понимая, что эти слова бессмысленны, и молча уставилась на стол.

– Вы злитесь на отца? – осторожно спросил Минун, пытаясь растопить ледяную тишину.

Хёчжон подняла голову и посмотрела на мужчину так, словно впервые его видела.

– Вы не думали о том, что он солгал ради вашего блага? – продолжил мужчина.

– Не ради моего блага. – Ее голос был твердым.

Минун кивнул. Это было лучшее, что он мог сделать. Когда он неожиданно для себя обнаружил, что пытается защитить отца, ему в голову пришла неожиданная мысль: «О чем, черт возьми, думал тот парень, который много лет назад поссорил нас с другом?»

– Вы говорили, что завтра пойдете к тому, кто продал этот мольберт, верно? – уточнила Хёчжон.

– Да. Рынок открывается завтра, но мы не договаривались о встрече, поэтому я не знаю, будет ли этот человек там. Если я его не увижу, поспрашиваю кого-нибудь и все равно попытаюсь его найти.

– Тогда, пожалуйста, позвольте мне пойти с вами. Прошу.

– Я пока не знаю, получится ли…

– И все же я очень хочу пойти с вами. Умоляю. Мне очень жаль, что я прошу вас об этом, ведь вы и так приехали сюда только ради меня.

– Ну, даже если так… Можно ли вам покидать это место?

– Да, конечно. Просто я боюсь, что вам будет некомфортно рядом со мной. Простите.

– Нет, все в порядке…

Минун уже собирался спросить, нужно ли ему разрешение родителей, но промолчал. Даже если мать будет не против, вряд ли отец одобрит эту идею.

– Никаких проблем, правда.

Хёчжон бодро кивнула и неуверенно продолжила:

– Моих родителей сегодня нет, здесь только тетушки, которые помогают по дому. Я приготовила для вас отдельную гостевую. Вам будет удобно переночевать здесь?

Хотя Минун испытывал некоторую неловкость, искать место для ночлега в незнакомом районе было слишком хлопотно.

– Э-э, ну, меня все устраивает. Буду признателен, если вы позволите остаться.

– Не за что. Это я должна вас благодарить. Мне жаль, что я продолжаю просить о подобном в первую встречу.

Минун не думал, что Хёчжон сама проявит инициативу, но, похоже, ждать новостей, сидя дома, было для нее невыносимо.

На следующий день Минун проснулся отдохнувшим и, закончив сборы, обнаружил, что Хёчжон тоже полностью готова. На ней было платье с цветочным принтом и теплое пальто, а волосы уложены аккуратными волнами. С легким макияжем она сияла еще больше, чем вчера, а ее лучезарная улыбка завораживала.

«Здесь тоже распустились весенние цветы», – подумал про себя Минун, чувствуя легкое смущение.

Минун думал, что они воспользуются его машиной, но у Хёчжон был специальный минивэн, и с ними поехал ее помощник. Минун ничего не знал об инвалидных колясках: как ими управлять и уж тем более на что нужно обращать внимание при передвижении. Говорят, всегда есть чему учиться, независимо от того, сколько ты знаешь, но он снова почувствовал свое невежество в неожиданной ситуации.

Первым делом они направились на рынок, который только что открылся. Он немного переживал из-за неасфальтированной дороги, но электрическая инвалидная коляска Хёчжон оказалась на удивление прочной. Сопровождавший их помощник был надежным, поэтому все трое без особых проблем прошли через рынок.

Вскоре они нашли прилавок с антиквариатом, похожий на тот, что Минун видел в прошлый раз. Рядом с ним сидела пожилая женщина. Вспомнив Минуна, она тепло улыбнулась ему, а после перевела внимательный взгляд на Хёчжон, и выражение ее лица тут же изменилось.

Улыбка бабушки исчезла, словно на нее легла тень, а зрачки расширились. Это преображение было столь резким, что Минун испугался. Старушка неуверенно поднялась с места, подошла к столику и стала пристально рассматривать лицо девушки. Та спокойно выдержала этот взгляд.

– Ты, случайно… не Хёчжон? – спросила старушка.

Хёчжон округлила глаза и ответила: «Да». Словно робот с разряженной батарейкой, женщина подошла к Хёчжон, коснулась ее плеча, провела по предплечью и взяла за руку. Слезы собрались в морщинках вокруг глаз и вскоре хлынули целым потоком.

Хёчжон удивленно посмотрела на Минуна и вновь перевела взгляд на старушку. Та молча держала руку Хёчжон, утирая слезы с лица.

Минун даже не догадывался, что она была матерью Кан Хису. В памяти вдруг всплыл день, когда он настоял на покупке мольберта, и ее слова: «Ну, когда-нибудь все равно пришлось бы с ним расстаться».

Старушка движением головы стряхнула грусть и пригласила всех к себе домой. Он находился недалеко от рынка, поэтому дорога не заняла много времени. Пока они шли, старушка все время извинялась перед Хёчжон. Та повторяла, что все в порядке и что она рада наконец встретиться со своей подругой.

Хису с матерью жили в типичном деревенском домике. Как только гости прошли через калитку, старушка окликнула дочь:

– Хису! Хису!

В примыкавшей к гостиной комнате со скрипом открылась матовая стеклянная дверь, и оттуда выглянула Хису.

– Почему ты так рано вернулась? – спросила она.

Минун обернулся и увидел, что взгляд Хёчжон прикован к чужому лицу. Как будто она разглядывала его через увеличительное стекло. И, судя по нахмуренным бровям, девушка почувствовала что-то неладное.

– Эй, выходи! У нас гости, – сказала старушка.

– Гости? Кто? – спросила Хису, хотя Хёчжон, ее помощник и Минун стояли прямо во дворе, в