Похищенная в летний полдень - Мария Самтенко

— туфли тоже летят на землю — а потом Кирст снова прижимает меня спиной к дереву, приподнимает за разведенные бедра и опускает на себя. Обхватываю ногами его талию и не могу сдержать сладкий стон, ощущая, как внутрь проникает горячая плоть.

Жаркие губы немедленно тянутся к моим, потом скользят вниз по подбородку, останавливаются на шее. Дракон целует, не переставая двигаться, придерживая меня за бедра. Я впиваюсь ногтями ему в плечи, запрокидываю голову и прикрываю глаза:

— Ах, что ж тебе в кровати-то не…

— Ты здесь… где-то… видишь кровать? — рвано выдыхает Кирст мне в шею, а потом снова целует, не давая говорить.

Ритмичные движения внутри, горячие пальцы придерживают меня за бедра, лобок плотно прижат к особенно чувствительной точке, и все вместе это настолько восхитительно и настолько непереносимо, что меня захлестывает волна жара, и дыхание сбивается.

Ощутив, что меня накрыло, Кирст меняет угол, сильнее прижимает к дереву. Потом отпускает мои бедра и снова находит запястья, заводит за голову. Теперь, когда я, можно сказать, на весу, он двигается медленнее и проникает глубже. Второй оргазм ощущается не так ярко, но волны сладких мурашек расходятся по всему телу. Кирст не может больше терпеть, изливается следом, ставит меня на траву и сам прислоняется к дереву, восстанавливая дыхание.

— Феса, я не собираюсь навязываться и преследовать тебя, как маньяк, — говорит он. — Просто не хочу, чтобы ты потерялась. Мне нужно знать, как и где тебя найти.

Ладно, чего уж, даю ему. Не в смысле «еще раз», а в смысле, свои контакты. Я все еще считаю, что тащить курортные романы из лета в осень — не самая лучшая идея, но зачем портить настроение и ему, и себе?

Кирст провожает меня до ворот, рассказывает о планах и чуть ли не в гости напрашивается — я едва успеваю напомнить, что они, вообще-то, меня похитили, и папенька этот визит вежливости не оценит.

Мы целуемся на прощание.

Я снова ловлю эту раздражающую нотку подступающей осенней грусти — но в этот раз не так остро, как утром, и рвать все, что есть, по живому, уже не хочется. И думается: ладно, не такой уж и плохой у него план. Можно же, в самом деле, встретиться в городе, вдруг что-нибудь из этого и получится.

Дома меня встречает сестра: обнимает, тащит пить чай и сплетничать. Потом к нам присоединятся мама, следом — отец. Все рады, обсуждают мое похищение, делятся впечатлениями.

Единственное, о чем я жалею — о том, что не позвала домой Кирста, он бы вписался.

Глава девятая

В котором раскрываются подробности преступного сговора

Кирст

Спустя полтора дня после того, как я пообещал Фесе не навязываться, от нее приходит записка:

'Привет, Кирст!

Я считаю, ты должен знать, что устроили эти деятели! Своим родителям я скажу сам, а ты передай этому гнусному интригану Лорену…'

Пару минут я разбираю летящий почерк Фесы, пытаясь понять, кто что устроил, и с чем мне нужно разобраться. А потом передо мной разворачивается… грандиозный в своей наглости замысел!

Итак.

Возьмем какой-нибудь маленький приморский городишко на юге страны. Производства в нем нет, все деньги идут за счет сельского хозяйства и желающих отдохнуть на море. В сфере торговли все поделено между двумя враждующими дельцами, заклятыми конкурентами. Все в городе знают, что они терпеть друг друга не могут и пакостят при каждом удобном случае.

У первого купца нет наследников-сыновей, зато есть дочь на выданье. Которая уже связалась с каким-то бесперспективным молодым человеком и чуть ли не свадьбу играть собралась.

У второго — два сына, но оба слишком молоды для женитьбы, и вообще, сами по себе оболтусы и балбесы. А еще у него под боком единственный сын погибшего делового партнера и наследник его состояния, последние несколько лет получающий экономическое образование в одном из лучших учебных заведений страны, чтобы этим состоянием управлять. Разбираясь с учебой, отцовскими делами и отцовскими же долгами, он слегка отстал от жизни в том, что касается личного, и проявляет в этих вопросах потрясающую наивность. Но это пока. Учеба закончилась, довлеющий над ним долг почти выплачен, и недолог час, когда вчерашний мальчишка начнет смотреть по сторонам и влюбляться.

Так почему бы не повернуть ход событий в нужное русло?

Сына погибшего партнера подбить на авантюру легко, нужно всего лишь напоить — никогда больше не буду пить! — и обработать, апеллируя, во-первых, к его чувству долга, а, во-вторых, к более прозаичным, финансовым долгам.

«Кирст, хочешь, я спишу часть твоего долга? Ты должен помочь нам похитить дочку одного купца. За выкуп. Нет-нет, это не криминал».

«Кирст, что ты жмешься, мы подержим ее у себя пару дней, а потом заберем денежки и вернем отцу».

«Кирст, да не будет он никуда жаловаться, это совершенно исключено!»

Конечно, не будет, отец Фесы в курсе событий и, более того, обеспечивает прикрытие со своей стороны. О том, что Милу похитили, не будет знать даже ее мать.

Все, мальчик обработан, а с девочкой и того проще — нужно всего лишь подстеречь ее возле булочной. Юная Мила ходит почти каждое утро.

А дальше…

А дальше полнейшее фиаско, потому что вместо Милы в булочную идет Феса, совершенно неподходящая для целей женитьбы.

Лорен хватается за голову, его заклятый партнер ржет как конь и отказывается забирать дочь, требуя выкуп уже в свою пользу.

Прекрасный, замечательный план летит к демонам.

А я чувствую себя полнейшим идиотом.

* * *

— Где Лорен, я хочу сказать ему пару слов! — залетаю я в комнату Гая.

Внутри все кипит, страшно хочется высказать вшивому интригану Лорену все, что у меня на душе — и где только его демоны носят? Время вечернее, он уже должен вернуться!

Занятый кормлением стрижа Гай не глядя отмахивается от меня половинкой таракана:

— Он сказал ложиться спать и не ждать его, придет поздно. А что?

Секунду смотрю на него, пытаясь понять, были ли они с Орисом в курсе этой авантюры, потом решаю не погружаться:

— Ничего особенного. Просто поговорить хотел.

— Видимо, уже утром, — вклинивается в беседу Орис. — Или лучше даже после обеда, утром голова раскалывается.

Ладно, пообщаться с Лореном не получилось, но ничего, у нас есть еще папенька Фесы.

Мне даже с письмом не надо сверяться, строчки всплывают в памяти сами собой:

«Кирст, ты просто не представляешь! Папа был с ними в сговоре! Он скрывал все от Милы и мамы,