Bleach: Император душ. Том 1 - Всеволод

состоянию, если это безобразие вообще можно назвать обычным. Лоб был сухой, дыхание ровное, мышцы не гудели, связки не тянуло. Только пальцы пару раз едва заметно дрогнули — не от усталости, а потому что сила легла неровно.

Почти идеально, именно поэтому я и не верил. Сейчас, может, всё и отлично, а через пятнадцать минут я вполне могу обнаружить себя катающимся по земле и воющим от боли, потому что перегруженное тело наконец сообразило, что над ним ставили опыты.

— С такими вещами лучше не торопиться, — пробормотал я.

Я вернул венок на голову, поправил тогу и сел обратно на камень. Поза мыслителя получилась сама собой. Возможно, тело Императора было заточено под то, чтобы даже сидеть с видом «сейчас я решу судьбу человечества и заодно осуждаю твою осанку». Удобная функция.

Около часа я просто ждал и слушал тело: боль, дрожь, перегрев, слабость, внутренний зуд, желание светиться или что-нибудь ещё из списка «поздравляем, вы идиот». Ничего. Тело молчало, душа тоже не жаловалась, а рейрёку лежала спокойно, будто вся эта проверка была для неё чем-то вроде лёгкой разминки.

— Так. Что имеем? — сказал я наконец.

Голос прозвучал негромко, и ветер унёс слова в сторону полей. Я посмотрел на ладони. Вроде те же руки, только теперь за ними стояла такая прорва энергии, что любой вариант объяснения звучал неприятно: то ли принёс с собой, то ли сгенерировал здесь, то ли всегда был таким, а прежние миры просто не давали это почувствовать.

Тело впитывало эту прорву без всякого труда. Это хорошо, потому что открывает большие возможности, и плохо, потому что большие возможности часто заканчиваются большим взрывом, если лезть к ним с энтузиазмом идиота.

Значит, торопиться нельзя. Главное, что я вынес из мистических миров: если можно не спешить, не спеши. Прощупывай границы, проверяй отклик, следи за ценой, не верь силе только потому, что она красивая и послушная. Мне хватило нескольких смертей от разрыва магического ядра. Удовольствие ниже среднего.

— С силой пока ясно одно: за первые пять минут я об неё, скорее всего, не убьюсь.

Для сегодняшнего дня это даже неплохо. С толпой гопарей я, скорее всего, справлюсь. С обычными местными — тем более. Против шинигами — пока неизвестно. Против серьёзных игроков — даже думать рано.

Ближайший план оставался приземлённым до скуки: найти место, где можно безопасно провести ночь, понять, кто здесь главный, узнать, где берут еду, раздобыть обувь и не сдохнуть. Хороший план, рабочий. Дальше — больше.

Я усмехнулся.

— Ничего, — сказал я. — Построю ещё свой собственный парк развлечений.

Пауза вышла сама собой.

— С блэкджеком… и гетерами.

На секунду стало даже спокойно. Не потому, что проблемы исчезли; они, наоборот, только начали выстраиваться в очередь. Но когда у тебя есть сила, понимание направления и хотя бы примерный план на ближайшие часы, мир становится чуть менее раздражающим. Оставалось просто начать.

Я уже собирался подняться и вернуться к поселению, когда мир решил напомнить, где именно я нахожусь. Я понял это с неприятным запозданием: всё это время мир снаружи был для меня фоном. Великолепно. Первый день, а уже минус в зачётку.

Крик ударил со стороны поселения. Нет, не так.

КРИИИИИИИК.

Птица где-то в траве оборвала звук на полуслове. Внизу что-то с глухим стуком упало на землю. Сам звук прошёл по воздуху так, будто кто-то взял реальность за нерв и дёрнул. Он не был громким в обычном смысле: уши не заложило, земля не дрогнула, камни не посыпались с холма. Но я был уверен, что этот крик слышало всё живое в радиусе многих километров.

Что-то холодное, кажется, и раньше царапало край восприятия. Я списал это на кривую настройку. Зря. Отлично. Урок на будущее: не путай кривые руки с отсутствием угрозы.

Внутри всё неприятно сжалось, и тело замерло само — не потому, что я испугался и потерял контроль, а потому что инстинкты, опыт и какая-то новая духовная чувствительность одновременно решили: лучше не дёргаться. На меня это тоже давило. Сжало грудь, оставило во рту липкую горечь, но не сломало. Как тяжёлый запах — мерзко, липко, но дышать можно. По коже прошёл холодок. Дыбом встали даже те волосы, о существовании которых я до этого не подозревал.

— О… — тихо выдохнул я.

Когда крик оборвался, в воздухе осталось ощущение чужеродности: мерзкое, липкое, неправильное. Так не кричат люди и животные. Так вообще никто не должен кричать, если мир устроен хоть немного прилично.

Я медленно повернул голову к поселению.

С другой его стороны мелькнуло движение. Сначала просто пятно — быстрое, слишком быстрое. Я прищурился, и через пару секунд мозг догнал глаза.

Белая маска. Гладкая, чужая, слишком неподвижная для твари, которая неслась к людям. И при этом вся эта хрень давила так, что слово «Пустой» приходило в голову последним. Длинные конечности, ломаные углы, движения, которые не укладывались в нормальную механику. На экране это выглядело приличнее. Здесь — нет.

Суставы гнулись не туда. Длинная рука ставилась на землю на долю мгновения раньше, чем тело успевало перенести вес. Маска не двигалась вместе с мордой — просто смотрела. Вот от этого хотелось отвернуться.

Но дело было не только во внешности. Вместе с криком по округе прокатилось что-то мерзкое, чужое, и у меня до сих пор будто на языке оставался привкус этой дряни.

Пустой закричал снова. И теперь я обратил внимание не только на звук, а на то, что он делает.

Поселение замерло. Не образно, в прямом смысле. Люди стояли посреди улиц, сидели у стен, лежали в пыли — и почти не двигались, будто их не напугали, а выключили. У колодца покачивалось брошенное ведро, и вода тонкой струйкой уходила в грязь. Редкие счастливчики находили силы хотя бы пошевелиться, ещё меньше — повернуть голову, и совсем единицы пытались бежать. Без направления, без плана, просто подальше от источника этого.

Я чуть наклонил голову.

— Давит.

Не на тело. Глубже.

Я машинально потянулся к верхнему слою, к тому самому лёгкому, подвижному пласту, которым уже пользовался. Выпустил наружу немного — чисто проверить — и почти сразу убрал обратно. Не то. Даже не вопрос силы, другое.

От Пустого шло не обычное давление. Рядом с ним сам фон казался грязным: не сильнее