Bleach: Император душ. Том 1 - Всеволод

глаза на свой кулак. Потом на его грудную клетку. Нет. Проверять на нём прочность нового тела не хотелось. Напугать — как-то гуманнее. Заодно посмотрим, хватит ли слегка выпустить ту силу, что плескалась внутри.

Я не стал менять позы. Просто чуть ослабил внутреннюю хватку там, под сердцем, где плескался неподъёмно тяжёлый океан. Самую малость, на волосок.

Воздух вокруг разом уплотнился, словно в барокамере при скачке давления. Никакого сияния, молний или дешёвых спецэффектов — только тяжёлая, невидимая волна, плеснувшая наружу. Пыль у босых ног послушно легла и прижалась к земле. Ставня на соседней лачуге глухо хлопнула, а надрывная птица мигом заткнулась.

Подручные за спиной главаря побелели. Бородатый попятился и едва не упал, щуплый замер с открытым ртом, третий зажмурился, словно надеялся, что если не видеть проблему, она проявит вежливость и уйдёт сама.

А главарь смотрел на меня так, будто земля ушла у него из-под ног. Пальцы разжались сами собой. Меч клюнул остриём в пыль, но бандит даже не попытался сразу его поднять. Стоял, сбивчиво дышал и смотрел на меня расширенными зрачками.

Тяжело, будто преодолевая сопротивление воды, он всё-таки наклонился и подобрал упавший клинок. С первой попытки в ножны не попал — руки ходили ходуном. Кое-как справился со второй.

Я решил, что хватит, и снова сжал внутреннюю силу. Давление исчезло так же быстро, как появилось.

— Пошли, — хрипло бросил главарь своим. — Мацуре-сама скажем.

Он развернулся и быстро пошагал прочь. Банда ломанулась следом, только пятки сверкали.

Я выдохнул. Ни отдачи, ни усталости. И вот эта идеальная, податливая лёгкость как раз и настораживала.

В памяти сразу всплыл мальчишка-маг из одной моей прошлой жизни — с обугленными губами и выжженными глазами. Он тоже безумно радовался, что огонь слушается его без усилий. Ровно три недели радовался. Я не собирался повторять его ошибки.

Стоило мне повернуть голову, как несколько любопытных лиц в окнах тут же исчезли, оставив после себя только щели в ставнях.

— Наверное, это к лучшему, — пробормотал я. — Для начала нужно осмотреться.

Понять, куда конкретно я попал, кто здесь главный, чем живут местные, как часто сюда заглядывают твари с белыми масками и насколько далеко я смогу зайти в этой жизни. За углом мелькнула босая пятка, потом ещё одна. Кто-то уже вовсю бежал докладывать местному начальству. Прятаться поздно, а значит, остаётся идти дальше с таким видом, будто я именно это с самого начала и планировал.

Я поправил венок, стряхнул с плеча пыль, которая тут же вернулась обратно, и спокойно пошёл вдоль улицы — туда, куда умотал один из местных пацанов.

Главарь ушёл, но перед тем как свернуть за угол, он всё-таки оглянулся — быстро, зло, из-под бровей. Не как признавший поражение противник, а как зверь, который просто запомнил, где сидит слишком крупный хищник.

Ну и ладно. Будет проблема — решу. Не первая.

Глава 2

Лишнее внимание быстро начало утомлять. После встречи с первой четвёркой местных хищников я не стал идти напрямую за посыльным к их Мацуре-сама. Раз уж меня всё равно заметили, имело смысл сделать крюк по поселению, посмотреть по сторонам и только потом искать место, где можно спокойно разложить мысли по полочкам.

Вопросов хватало. Кто здесь действительно распоряжается? Кого боятся? Чем живут люди? Где заканчивается территория, на которой золото на чужой одежде автоматически считается приглашением к ограблению? И уже после этого можно думать о планах — коротком, длинном и отдельном запасном на случай, если первые два одновременно отправятся к чёрту.

Один план — это не план. Когда-то я потратил почти три года на военную кампанию, просчитывая снабжение, дипломатию, сезон дождей и даже цены на соль на южном тракте. Потом местный король подавился вишнёвой косточкой, и вся стройная конструкция развалилась за сутки. С тех пор я с подозрением отношусь и к идеальным стратегиям, и к свежим фруктам.

Поселение между тем уже шепталось обо мне. Стоило свернуть с более широкой улицы в тесные кварталы, как впереди начали захлопываться двери, а за спиной — поспешно стихать разговоры. Заплат на одежде прохожих было больше, чем целой ткани. Кривые дома держались на гнилых досках, подпорках и упрямстве хозяев. Женщины при моём приближении прижимали корзины к груди, старики отводили глаза, а мужчины чаще смотрели не на лицо, а на золото и чистую белую ткань.

Неудивительно. На фоне этих трущоб я выглядел как праздничный подарок, по недоразумению научившийся ходить самостоятельно.

Первый желающий распаковать подарок нашёлся через пару переулков.

Троица с тяжёлыми дубинами перегородила дорогу. Один старательно хрустнул шеей, другой расправил плечи, третий посмотрел на мой венок с настолько искренним интересом, что смысл переговоров стал понятен заранее.

Убивать их не хотелось. Первая кровь в незнакомом месте — слишком дорогой способ сообщить окружающим, что ты опасен. Местные вожаки могли решить, что появился новый конкурент, и прийти уже не втроём, а всем наличным составом. Один раз я уже наводил порядок именно так: слишком жёстко вырезал провинциальных смутьянов и вместо порядка получил затяжную партизанскую войну. Повторять опыт не тянуло.

Страх полезен, когда человек понимает, чего именно ему стоит не делать. Слепая паника обычно производит беглецов, мучеников и людей с очень плохими идеями.

Я лишь на мгновение ослабил внутреннюю хватку.

Давление коснулось улицы — совсем немного. Парень с дубиной сбился с шага, его приятель перестал изображать грозу квартала, а третий внезапно заинтересовался пылью у собственных сандалий.

— Вот и поговорили, — пробормотал я и прошёл между ними.

Дальше схема повторилась. На следующем перекрёстке пятеро костлявых юнцов увидели меня, собрались было продемонстрировать численное преимущество и после короткого намёка моей силы синхронно вспомнили о срочных делах. Один даже потянул товарища за рукав, стараясь отступить достаточно быстро, но не настолько быстро, чтобы это считалось бегством.

Ещё через пару улиц двое мужчин с ножами так старательно изображали обычных прохожих, что один даже насвистывал. После моего приближения оба переключились на изучение соседского сарая с видом потомственных плотников, которых внезапно осенила великая архитектурная мысль.

Четвёртым оказался широкоплечий тип с татуировкой на шее и сломанным носом. Он вышел из тупика, открыл рот для стандартного требования и замер. Я надавил чуть сильнее, чем на предыдущих. Громила медленно закрыл рот, очень вежливо кивнул и отступил обратно.

После этого мне надоело обслуживать местный криминал персонально.

Я оставил вокруг себя слабый, почти незаметный фон давления — тот же приём, только не коротким импульсом. Ничего сложного: чуть ослабить