Для тебя бессмертный II - Сим Симович

были выданы пергамент, чернила, кувшин вина и жесткий приказ: копировать стиль письма монсеньора делла Торре. Тренироваться подделывать подпись. И не высовывать нос, если не хочет, чтобы этот нос отрезали. Монах, кажется, был только рад спрятаться за засовом.

Теперь — главное. Мышцы.

Одному в этом городе не выжить. Даже если ты бессмертный убийца, толпа с вилами просто сомнет числом. Нужна стая. Не большая армия, заметная и дорогая, а компактная группа ублюдков, готовых резать глотки за еду.

Путь лежал в район Сан-Дзено, к реке. Туда, где селился сброд, выплюнутый войнами Фридриха. Кондотьеры-неудачники, дезертиры, наемники, пропившие доспехи.

Таверна «Хромой Пёс» выглядела как дыра в преисподнюю. Вывеска едва держалась на одной петле, изнутри доносился гул, похожий на рев растревоженного улья. Запах прокисшего вина и чеснока бил в нос за десять шагов.

Идеально.

Дверь открылась с пинком. Внутри было темно, дымно и шумно. Глаза, привыкшие к полумраку, быстро выхватили детали. Длинные столы, залитые вином. Десятка три мужчин разной степени потрепанности. Кто-то играл в кости, кто-то спал лицом в салате, кто-то полировал ржавый кинжал.

Внимание привлекла группа у дальнего очага. Самые громкие. Самые наглые.

Во главе стола сидел здоровяк. Огромный, как пивная бочка, с лицом, похожим на кусок сырого мяса, которое забыли отбить. На нем была грязная стеганка, поверх которой болталась тяжелая золотая цепь — явно краденая, слишком изящная для такой бычьей шеи. Он орал какую-то историю, размахивая обглоданной бараньей ногой, и брызгал слюной на собеседников. Его звали, судя по окрикам, Бык. Или Торо.

Его свита — пятеро головорезов попроще — подобострастно гоготала.

Вот он. Альфа-самец местного курятника.

Проход к стойке был спокойным, неторопливым. Плащ с меховой оторочкой привлекал взгляды. Здесь не любили богатых, но боялись их. В этом и был расчет.

— Вина, — монета звякнула о прилавок. Трактирщик, кривой на один глаз, молча плеснул в кружку какой-то мутной жижи.

Глоток. Кислятина. Пойло для скота. Кружка с громким стуком вернулась на дерево.

Этот звук перекрыл гомон за столом Торо. Здоровяк замолчал, уставившись на чужака мутными, налитыми кровью глазами.

— Эй, павлин! — гаркнул он. Голос был хриплым, пропитым. — Ты дверью ошибся? Бордель для благородных донов на другой улице.

Его шавки загоготали.

Медленный поворот головы. Взгляд — пустой, скучающий. Как на навозную муху.

— Я ищу людей, — голос прозвучал тихо, но отчетливо. — Воинов. А вижу только пьяных свиней.

Тишина в таверне стала мгновенной и плотной. Стук костей прекратился. Даже спящие, казалось, перестали храпеть. Оскорбление было брошено. Перчатка упала.

Торо побагровел. Жила на его лбу вздулась. Он медленно поднялся, опрокинув скамью. В полный рост он был внушителен — гора жира и мышц под два метра ростом.

— Свиней? — прорычал он, вытирая жирные руки о штаны. — Ты сейчас будешь жрать дерьмо из-под этих свиней, щенок.

Он двинулся вперед, раздвигая столы. В руке появился нож — длинный, широкий тесак для разделки туш.

Прекрасно. Никаких долгих разговоров. Он сам пришел за смертью.

Вместо того чтобы хвататься за меч, рука лениво потянулась к кружке с недопитым вином. Спокойствие бесит больше, чем угрозы.

Торо подошел вплотную. От него разило перегаром и луком. Он нависал, закрывая собой свет от очага.

— Ну? — он ткнул тесаком в сторону груди. — Где твой голосок, павлин?

Движение было быстрым. Слишком быстрым для пьяного глаза.

Содержимое кружки — едкое вино — плеснуло прямо в глаза здоровяку. Торо взревел, инстинктивно вскидывая руки к лицу.

В ту же секунду тяжелая оловянная кружка, зажатая в кулаке, очертила дугу. Удар пришелся в висок. Звук был глухим, влажным. Хруст кости смешался со звоном металла.

Торо пошатнулся, его колени подогнулись. Но он был крепким, этот бык. Не упал. Затряс головой, пытаясь сбросить оглушение, махнул тесаком вслепую.

Шаг влево. Уход от неуклюжего удара.

На столе рядом лежала вилка. Двузубая, железная, для накладывания мяса. Грубый инструмент.

Рука схватила вилку.

Торо открыл глаза — красные, слезящиеся от вина. И увидел перед собой смерть. Не в балахоне с косой, а в дорогом плаще и с вилкой в руке.

— Приятного аппетита, — шепот.

Удар был нанесен снизу вверх. Под челюсть. В мягкие ткани, туда, где язык переходит в горло. Железо вошло глубоко, пригвоздив язык к нёбу.

Торо захрипел, выронил тесак. Его руки взметнулись к горлу, пытаясь вырвать инородный предмет, но силы покидали его. Кровь хлынула изо рта пузырящейся пеной.

Пинок в колено сломал ногу. Гигант рухнул на пол, сотрясая доски. Он бился в конвульсиях, пуча глаза, суча ногами по грязным опилкам.

Свита Торо вскочила, хватаясь за оружие. Пятеро. Они были злы, но растеряны. Их вожака забили как скот за три секунды.

— Сидеть! — голос ударил как хлыст. В нем зазвучали металлические нотки, отработанные на плацах за сотни лет. Командный голос, который заставляет подчиняться рефлекторно.

Рука уже лежала на рукояти меча. Но меч не покидал ножен. Пока.

Взгляд скользнул по лицам наемников. Страх. Сомнение. Жадность.

— Ваш «капитан» был куском дерьма, — спокойная констатация факта. — Он вел вас в нищету. Посмотрите на себя. Рвань. Пьянь. Вы деретесь за объедки.

Шаг вперед, прямо к ним. Через дергающееся тело Торо.

— Мне не нужны свиньи. Мне нужны волки. Я даю работу. Настоящую. Плачу золотом.

Рука нырнула в кошель на поясе. Горсть монет — новеньких, блестящих флоринов — со звоном рассыпалась по столу. Золото заплясало среди луж вина, гипнотизируя.

Глаза наемников приклеились к монетам. Золото в Вероне говорило громче любых проповедей.

Один из пятерки, жилистый брюнет со шрамом через всю щеку, перевел взгляд с денег на убийцу.

— А что взамен? — хрипло спросил он. — Душу?

Ухмылка. Кривая, циничная.

— Души оставьте себе, они мне без надобности. Мне нужны ваши