Проект «Сфера-82»: Цвет и слой - Станислав Миков

— Готово, — наконец выдохнул он. — Запускаю?

— Давай, — Кравец встал за спиной Саши.

Петр Иванович снова пододвинул осциллограф.

Саша нажал клавишу ввода.

На экранах бездисковых машин побежали стройные столбцы подтверждений.

— Петр Иванович, глушите их, — скомандовал Кравец.

Аналоговик взял с соседнего стола мощное электромагнитное реле на двадцать четыре вольта, чьи провода тянулись к лабораторному блоку питания. Он поднес реле вплотную к серому кабелю и начал быстро замыкать и размыкать контакты. Раздался громкий, трескучий звук, и в воздух полетели синие искры.

На осциллографе зеленая линия дернулась, покрылась частоколом выбросов.

Экран правой «Сферы» моргнул. Строка подтверждения замерла.

Птицын подался ближе к дисплею. Кравец смотрел только на экран ведущей машины.

Прошла доля секунды.

На ведущей машине мелькнула надпись: «ПОВТОР 1».

Реле продолжало трещать, но пакет успел проскочить в миллисекундную паузу между замыканиями контактов.

На бездисковой машине вдруг появилась новая строка: «БЛОК 412 СУММА СОВПАЛА», и столбец побежал дальше. Алгоритм отработал лимит, не получив подтверждения, и пропихнул данные со второй попытки.

Саша облегченно выдохнул.

— Работает.

— Еще не всё, — Кравец дотянулся до клеммника правой машины, крутнул винт отверткой и выдернул провод данных.

Правый экран тут же замер. Следом остановилось обновление строк и на левой машине — физическое кольцо разомкнулось, полностью прервав обмен.

Программа на ведущей «Сфере» запнулась на треть секунды, исчерпывая лимит повторов и раз за разом дожидаясь подтверждения. Затем на экране высветилось: «ОТКАЗ ПЕРЕДАЧИ. ОБРЫВ КОНТУРА». Птицын потер шею, глядя на сообщение.

Кравец увесисто хлопнул Птицына по плечу, на секунду крепко сжав пальцы. Саша чуть подался вперед от толчка и довольно хмыкнул.

— Вот теперь — работает.

Петр Иванович выключил блок питания, бросил реле на стол и удовлетворенно потер руки.

— Выдержал экран. И защита ваша программная сработала. Неплохо, молодежь. Но на заводской длине в сто метров этот фокус с прямым подключением не пройдет. Сигнал затухнет.

— На сто метров мы мощную токовую петлю поставим, — пожал плечами Кравец. — Сегодня мы проверяли логику отказов.

Липатов вырвал исписанную страницу и закрыл обложку тетради. На бумаге осталась стройная, понятная таблица.

— Значит, в журнал стендовых испытаний вносим следующее, — Липатов выровнял лист поверх закрытой обложки. — Физическая линия — четыре метра, экранированный провод. Код ошибки ноль-четыре закреплен за несовпадением контрольной суммы. Лимит — три повтора передаваемого блока, затем останов с выдачей адреса узла. Завтра отдам этот черновик в машбюро. Сделаем первую рабочую памятку для участка сборки: как соединить машины, запустить тестовый обмен и в каком порядке проверять железо при отказах.

Птицын, сохраняя обновленный код на дискету, задумчиво посмотрел на кабель.

— Знаете, Вадим Сергеевич, — тихо сказал он. — А ведь это страшнее, чем операционную систему писать. В ОС всё внутри машины, всё логично. А тут ты выпустил пакет за пределы порта — и он улетел в темный лес. Где искрят реле, где земля плохая, где уборщица со шваброй.

Кравец усмехнулся, пряча карандаш обратно в карман.

— Тепличных условий за порогом лаборатории не выдают, Саш, — отозвался Кравец. — В цехах станки гудят, сварочные аппараты искрят, кран-балки по рельсам лязгают. Так что привыкай.

За окнами окончательно стемнело. На столе, среди обрезков синей изоляции, крошек канифоли и исчерканных листов Липатова, тихо работали три «Сферы». Серый экранированный кабель неровными петлями соединял их сетевые платы.

Глава 43

Цвет по умолчанию

Олег довернул шлиц подстроечного резистора диэлектрической отвёрткой, и на правом дисплее синий цвет командной строки перестал размываться. Левый, обычный монохромный ВКУ, на эту настройку не отреагировал — символы на нём остались мутновато-белыми.

Оба аппарата стояли на сборочном столе вплотную друг к другу, соединённые со «Сферой-82» видеокабелями. Цветной видеоконтрольный блок едва слышно свистел строчником.

Олег отложил отвёртку.

— Синхронизация стабильная, фронты чистые, — сказал он. — На цветном всё понятно. Вопрос в том, что увидит человек, которому вместо этой красоты достанется обычный чёрно-белый гроб.

Наташа наклонилась над экранами — на её лице смешивались белый и синий отблески. Она прищурилась, изучая края символов.

— Если твой красный и твой синий на чёрно-белой трубке сойдутся в одинаковую серую кашу, считай, мы сами подложили себе свинью, — серьёзно сказала она. — Уровень яркостного сигнала должен быть разным. Иначе оператор не отличит ошибку от подтверждения.

Громов слушал, сидя на хромом табурете чуть поодаль.

— То есть цвет для моей программы есть, а для старого экрана будто нет, — усмехнулся он. — Прелесть. Программистам опять придётся писать не как красиво, а как не испортить старое.

Липатов методично расчерчивал страницу в общей тетради.

— Для документа это не старый экран, Женя, — он сдул графитовую крошку с листа. — Это совместимый вывод. Иначе потом каждый проверяющий будет объяснять ситуацию по-своему, а нам нужна формулировка, не допускающая двоякого чтения на приёмке.

Морозов перевёл взгляд с цветного дисплея на монохромный ВКУ с белым люминофором.

— Сергей дело говорит, — негромко сказал Морозов. — В этом и смысл совместимости: текст обязан оставаться читаемым на обычном телевизоре. Если цвет ломает старую базовую картинку, значит, мы гоним брак.

— Тогда запускай тест, — Наташа кивнула Громову. — Давай посмотрим, как это выглядит в динамике.

Громов придвинулся к клавиатуре и привычно набрал команду запуска. Встроенный дисковод ИЗОТ натужно зажужжал, считывая загрузочную дорожку.

На обоих экранах одновременно появилась таблица.

На цветном кинескопе картинка получилась контрастной: основной текст выводился белым по синему фону внутри цветной рамки, а заголовки столбцов горели жёлтым. В правом нижнем углу пульсировал красный квадрат — имитация системной ошибки.

На соседнем чёрно-белом экране та же самая программа выглядела сухо и строго. Синий фон исчез, оставив привычную темноту кинескопа, а белый и жёлтый цвета слились в один светящийся тон, сохранив чёткость шрифта. Красный квадрат в углу превратился в серый блок, монотонно менявший яркость от тёмного к светлому.

Морозов шагнул ближе. Текст читался идеально на обоих ВКУ, схема арбитража шины отрабатывала без сбоев — на экране не было ни снега, ни мусора от коллизий.

Люба подошла к столу сбоку, держа щупы мультиметра. Провода тянулись к блоку питания.

— Женя, если ты красным отметишь сбой, на монохромном человек увидит просто мигающий знак, — произнёс Олег, вглядываясь в серый квадрат. — Он не поймёт, что это тревога.

— Значит, рядом пишем слово «Ошибка»