Проект «Сфера-82»: Цвет и слой - Станислав Миков

— Понятно, — согласился Ширяев.

— А по крану? «Ресурс стотонный кран имеет высокий весовой коэффициент занятости»? — Липатов оторвал взгляд от блокнота и посмотрел на Громова. — За такую формулировку на заводе тебя не поймут. Пишем протокольно и четко: «ЗАМЕНА РЕСУРСА: КРАН 100Т ЗАНЯТ (16:00–19:00)».

Шрамов делал пометки в общей тетради, затем замер и постучал колпачком ручки по столешнице.

— Подождите. Фразы отличные, но куда мы их денем? ОЗУ не резиновое. Если я сейчас забью в оперативную память сотню таких развернутых строк под каждый перегон и каждый кран, память кончится раньше, чем Евгений Александрович запустит расчет.

Громов переглянулся с Морозовым. Алексей едва заметно кивнул.

— В оперативку мы их грузить не будем, — произнес Громов. — Зашьем весь словарь причин прямо в ПЗУ.

— Массив текстовых констант? — Шрамов подался вперед, уловив идею.

— Именно. Алгоритм выдает вам, например, код 1А. Вы берете этот номер, вычисляете смещение в ПЗУ и читаете готовый текст напрямую из микросхемы, байт за байтом. Сначала выводите на экран вместе с результатом. А когда диспетчеру понадобится документ — эта же готовая строка уходит на АЦПУ. Никаких гигантских текстовых буферов. Надежно, и не съест ни байта свободной памяти.

— Идеально, — Шрамов просиял. — Привяжу конкретные фразы к кодам. На экране выделю причину цветом, чтобы привлекала внимание, а на распечатке пущу отдельным блоком перед итоговым временем.

— А давайте проверим, не перестраховывается ли она вообще всегда, — предложил Ширяев, протягивая руку к клавиатуре. — Юрий Павлович, пустите-ка.

Ширяев оттеснил Шрамова от клавиатуры.

— Что вы делаете? — удивился Морозов.

— Меняю оперативную обстановку, — ответил Ширяев, нажимая клавишу «СБРОС ФОРМЫ». — Юрий Павлович мне вчера показывал, как работает второй режим. Экран диспетчерских ограничений.

На дисплее привычная маска маршрута сменилась таблицей активных запретов. Ширяев, щурясь на экран, тяжело застучал по клавишам, подводя курсор к строке «УЗЕЛ 17 (КРАН 100Т)».

— Допустим, стотонный кран в ту смену не разгружал статоры. Допустим, он сломался, и мужики из рембригады починили его досрочно, к четырем часам. Значит, с шестнадцати часов для нас он абсолютно свободен.

Ширяев нажал клавишу забоя, стирая временной интервал штрафа, и подтвердил ввод. Динамическая таблица весов в оперативной памяти мгновенно обновилась.

Затем он нажал клавишу возврата в главное меню и изменил время готовности груза на складе с 14:30 на 15:50.

— Смотрите. Прокат готов без десяти четыре. Запрет на движение из-за литерного состава снимают в семнадцать ноль-ноль. Пока мы сорок минут грузимся на платформу и пятнадцать минут едем до узла, на часах будет шестнадцать сорок пять. Окно запрета как раз заканчивается. И тяжелый кран уже свободен. Ну, умная машина? Считай!

Он с силой ударил по клавише ввода.

Снова замигала надпись ожидания, сухо щелкнул дисковод. На этот раз расчет занял меньше пяти секунд, и строки на экране дрогнули, сменившись новым результатом.

Ширяев приблизился к самому стеклу дисплея, вчитываясь в светящиеся символы.

— Склад номер четыре, шестая ветка, Северная станция… ожидание пятнадцать минут. И Мехсборка-1, — прочитал он вслух. — Ресурс — стотонный кран. Расчетное время в пути — семьдесят пять минут.

Он выпрямился.

— Вот это дело. Увидела, что литерный ушел, подождала четверть часа на ветке, пока семафор откроют, и рванула по прямой к мощному крану. Время сократилось в два с лишним раза. Юрий Павлович, дайте-ка мне бумажную копию.

Шрамов набрал команду печати. АЦПУ в углу комнаты загрохотало, выбивая строки на свежей бумаге.

Громов потер руки.

— Я же говорил! Функция ищет оптимум. Изменились условия, пересчитались веса графа — изменился и маршрут.

Морозов потянулся и взял со стола первую распечатку — длинную, с обходом.

— Работает, — негромко констатировал он. — На чистой математике мы бы заперли всю горловину, а с учетом ограничений выкрутились.

Он повернулся к Ширяеву:

— Павел Андреевич, копию длинного маршрута забирайте себе. Пусть ваше руководство посмотрит, как можно было избежать затора.

Ширяев бережно сложил распечатку и убрал ее в картонную папку к карточкам.

— Покажу. Обязательно покажу. Если ваша «Сфера» будет такие подсказки давать диспетчеру, мы план по внутризаводским перевозкам на двадцать процентов поднимем.

— Это пока не готовая машина, — осадил его Морозов. — У нас на руках только алгоритм на дискете. Юрий Павлович, — он посмотрел на Шрамова, — сможете встроить буфер причин в программу в ближайшие дни?

Шрамов молча записал задачу в тетрадь.

— Андрей Витальевич, — Морозов повернулся к Горелову. — Математика сошлась, можно фиксировать ядро. Готовьте ТЗ под ПЗУ-82В.

— Давно пора, — отозвался Горелов, уже прикидывая в уме объем необходимой памяти. — Вы мне тогда актуальную карту адресов напишите. Загрузчик, математика Громова, интерфейс Шрамова и этот ваш словарь причин. Если Громов свой модуль уплотнил до семи килобайт, мы гарантированно влезем в стандартный блок микросхем К573РФ2.

Морозов подошел к окну. Черное стекло отражало комнату 82В и мерцающий экран «Сферы».

— Юрий Павлович, — Морозов посмотрел на Шрамова через плечо. — Алгоритм работает. Теперь вам предстоит самая нудная часть. Завтра напишите, пожалуйста, все возможные варианты заводских отказов. Станция закрыта, кран занят, пути разобраны, состав не сформирован. Формулируете их коротким, сухим текстом. Чтобы к моменту сборки мастер-ПЗУ у нас лежал готовый словарь.

Шрамов придвинулся ближе к моноблоку и вывел на экран редактор кода.

Глава 42

Пакеты по проводу

— Запускай, — кивнул Кравец, открывая лабораторный журнал.

Липатов придвинул табурет ближе и развернул чистый лист, чтобы сразу переводить результаты опытов в пункты будущей инструкции. В лаборатории стало тесно, но расходиться никто не планировал.

На столе, расчищенном от паяльных станций и коробок с радиодеталями, выстроились три машины опытной партии. Посередине тяжело гудел дисковод ИЗОТ ведущей «Сферы-82». Слева и справа от нее стояли две бездисковые сестры со снятыми верхними крышками корпусов. Внутри, жестко закрепленные на латунных стойках и монтажных планках, вертикально возвышались макетные платы сетевых узлов. Их связывала гирлянда тонкого розового МГТФ, небрежно перекинутая через столешницу.

Птицын сидел перед центральной машиной. Пальцы замерли над клавишей ввода. На темном экране мерцало системное приглашение и набранная строка запуска тестовой программы.

— Ну, с Богом, поехали, — негромко сказал он.

Кравец, стоявший по ту сторону стола, поморщился и постучал костяшками