Проект «Сфера-82»: Цвет и слой - Станислав Миков

Шрамов запустил расчет серии. Программа выдала аккуратный столбец одинаковых маршрутов.

— Ветка же пустая, — сверил данные Громов.

— На ней всего два приемо-отправочных пути, — сухо ответил Ширяев. — Машина берет задачи поштучно. Первый состав встал под разгрузку, второй ждет, третий застревает на стрелке, четвертый блокирует выход с соседней станции. Программа не видит накопления вагонов за смену.

Он нарисовал на полях схемы длинный зигзаг.

— И третья ситуация. Обход закрытого на ремонт участка. Запускайте.

Результат на экране показал сложную цепочку станций.

— Формально допустимо, — сказал Ширяев, разглядывая вывод. — Но чтобы состав так прошел, маневровой бригаде придется четыре раза отцеплять вагоны, перетягивать их вытяжным локомотивом и менять направление. Люди физически не сделают столько перестановок за смену. Выдохнутся на втором маневре.

Горелов аккуратно прочертил в своем блокноте новую колонку.

— Вот это уже можно разложить по полочкам. Аппаратура исправна. Ввод верный. А маршрут ведет к затору. Модель неполна.

Морозов оперся руками о край столешницы.

— Придется вводить искусственные узлы графа для режимов работы. Временные окна для горловин. Горизонт смены. И штраф за излишнюю дробность — ограничение числа маневров.

Громов покачал головой.

Полный квадрат станций с учетом времени мгновенно убьет память, Алексей Николаевич. Процессор-то восьмиразрядный. Значительную долю ОЗУ уже держит МикроДОС, буферы дисковода, программа ввода и проверка кодов. Загрузите туда матрицу с временными окнами, где половина перегонов не существует в природе — не останется места для расчетов. И никакой дробной арифметики. Только целые числа.

— Храним сеть не квадратом, а плоским списком реальных перегонов, — напомнил Морозов. — Не раздувай граф. Добавь отдельную таблицу строгих запретов. Наступило утро — перегон закрыт запретом, а не весовым коэффициентом.

Шрамов подался вперед.

— Если маршрут строится, но требует невыполнимых маневров или лезет в пересменку, я не выведу оператору голый шифр. Мне нужны текстовые пояснения. Превышение маневров, конфликт расписания, очередь на второстепенной ветке.

— Именно так, — согласился Горелов. — Программа печатает предупреждение, а окончательное решение принимает человек.

Шрамов проверил отступы в своей части кода, убедился, что текстовые колонки встанут ровно, и отправил сформированную ведомость на АЦПУ. Устройство с громким треском выбило итоговые строки на широкой бумаге.

Громов оторвал перфорированный лист и провел ногтем по напечатанным столбцам.

— Тамаре Николаевне отнесем именно это. Три способа рядом, и сразу видно, где каждый ломается. Кратчайший путь устроил аварию и влез в утреннюю пересменку, первый подходящий заблокировал перегон и собрал очередь, а расчет с отсечением забрал нужный механизм и потребовал невыполнимых маневров. Это уже не разговор на словах, а проверочный пример: один набор данных, три ответа и причины отказа на бумаге.

Ширяев положил рядом с клавиатурой плотную стопку перевязанных суровой ниткой карточек.

— А теперь сменный объем, — сказал он. — Здесь полсотни маршрутов. Ночная смена, половина третьего. Диспетчер набивает данные не по одной штуке, а сплошным потоком.

Он вытянул из середины карточку с потекшими от влаги синими чернилами и положил поверх стопки.

— Уголь ждут на разгрузку на Б-12. Но человек устал, освещение тусклое. Он читает эту кляксу и вбивает В-12.

Шрамов внимательно посмотрел на расплывшиеся буквы.

— Если кода нет в справочнике узла, программа забракует ввод и вернет строку на исправление. Несуществующие шифры я отлавливаю сразу.

— Станция В-12 существует, — уточнил Ширяев. — Небольшая сортировочная горловина севернее кольца. Шифр рабочий. Программа его пропустит.

Горелов перестал крутить в руках карандаш и постучал тупым концом по столешнице.

— Получается скверная картина. Вычислительный блок получает формально допустимые координаты. Расчетный модуль строит математически идеальный маршрут для ошибочного пункта назначения.

Шрамов перевел взгляд со стопки картона на мерцающий экран. Построчный контроль здесь не спасал. Если отдавать массив в расчет сразу после ввода, искаженная координата уйдет в работу.

— Значит, рвем прямую передачу массива, — Шрамов придвинул к себе чистый лист и быстро набросал сетку колонок. — Делаем накопительную таблицу. Диспетчер набивает шифр, а программа вытаскивает из словаря полное русское название и ставит рядом.

Он вписал несколько слов в нарисованные ячейки.

— Человек ввел В-12 — на экране загорелось «Воронцово». Ввел Б-12 — появилось «Быково». Строки собираются в общий список.

Морозов посмотрел на карандашную схему.

— Визуальная сверка всего пакета перед расчетом.

— Да, — подтвердил Шрамов. — В модуль Евгения Александровича данные уходят только после явного подтверждения. Оператор просматривает колонку с русскими названиями, сверяет со своими бумагами и нажимает клавишу подтверждения. До этого момента математика ждет.

Горелов забрал у Шрамова лист и провел жирную вертикальную черту, отделяя набросок от свободного пространства.

— Раз мы заговорили об ответственности, давайте разделим виды производственного брака, — сказал Горелов и поставил на бумаге единицу. — Первое — отказ аппаратуры. Сбой памяти, остановка дисковода, скачок напряжения. Тут картина простая: техника встала, процесс прерван. Второе — человеческая ошибка. Оператор вбил несуществующий код или промахнулся по клавишам. Программа на это должна отвечать понятной строкой на экране. Никаких служебных кодов и адресов памяти, в которых разбираются только программисты. Просто и по-русски: «Проверь станцию назначения».

Шрамов сделал пометку на полях своей схемы.

— Текстовые подсказки съедят некоторое место на дискете, но оперативную память мы не перегрузим. Будем подгружать их с диска только в момент ошибки.

— И третье, — Горелов аккуратно подчеркнул последнее словосочетание. — Опасная неполнота правил. Расчет выполнен, маршрут найден, но он цепляет границу дозволенного. Занят тяжелый механизм, перекрыт резервный путь перед прохождением особого состава. Здесь программа выводит предупреждение, и человек решает — пускать эшелон или искать обходной вариант.

Громов подался вперед, опираясь локтями о стол.

— Чтобы человек взял на себя такую ответственность, ему нужно видеть цену обходного варианта, — произнес Громов.

— Значит, выводим на бумагу, — подытожил Шрамов. — Прогоняем одну пачку карточек тремя способами. Сначала смотрим на экран, убеждаемся, что сообщения читаются нормально, а потом бьем ведомость на АЦПУ. Нам все равно нужен контрольный пример для сравнения.

Они потратили около часа на подготовку сводного прогона. Малая машина мерно гудела, перебирая переходы для пяти тестовых станций. Шрамов сидел у клавиатуры, старательно высчитывая отступы, чтобы длинные названия перегонов ложились в ровную колонку.

— Строки не плывут, все уместилось, — доложил он, отрываясь от экрана. — Пускаю на печать.

Широкая каретка АЦПУ ожила с тяжелым металлическим лязгом. Молоточки ударили по красящей ленте,