Проект «Сфера-82»: Цвет и слой - Станислав Миков

— Ошибка в таблице перегонов? — пробормотал он, водя пальцем по кружкам на бумаге. — Нет, Южный обход соединен с третьим тупиком, тут все верно. Но откуда такой вес? Сто восемьдесят пять минут… Это огромная стоимость маршрута. Он должен был найти вариант подешевле.

— Может, вы знак перепутали при начислении штрафа? — предположил Горелов.

— Ничего я не перепутал! — огрызнулся Громов. — Математика не ошибается, алгоритм ищет минимум функции. Если он выдал сто восемьдесят пять, значит, все остальные варианты стоили еще дороже!

Морозов, до этого молча слушавший перепалку, подался вперед.

— Павел Андреевич, — обратился он к Ширяеву. — Отложите распечатку. Возьмите ваши карточки. Разложите их на столе так, как будто это заводская территория.

Ширяев хмыкнул, но спорить не стал. Он отодвинул в сторону тетрадь и листы с графами, пододвинул к себе кипу карточек и начал выкладывать их на свободном пространстве стола.

— Вот здесь у нас Склад номер четыре, — он положил карточку с жирной цифрой 4. — Вот здесь Мехсборка, — вторая карточка легла в полуметре правее. — Вот прямой путь. Ветка номер шесть, потом Северная станция, горловина, и мы на месте. Тут же, у мехсборки, стоит стотонный кран. Вот его карточка.

— Идеально, — согласился Морозов. — А теперь давайте пройдем этот идеальный путь по минутам, учитывая ваши же ограничения. Груз готов в четырнадцать тридцать. Поехали.

Ширяев поставил палец на карточку Склада.

— Погрузка негабарита займет минут сорок. То есть выедем мы в пятнадцать десять.

— Стоп, — Громов вскинул голову от расчетов. — Пятнадцать десять? Выезд?

— Ну да, — Ширяев пожал плечами. — Ехать до Северной станции пятнадцать минут. В пятнадцать двадцать пять будем на узле.

— А окно литерного состава? — тихо спросил Шрамов.

Ширяев осекся, его палец замер на карточке Северной станции.

— Окно литерного с пятнадцати до семнадцати, — медленно проговорил он. — За час до прохода горловина закрывается, так что в пятнадцать ноль-ноль Северная уже не принимает.

— Именно! — Громов хлопнул ладонью по столу. — Машина это посчитала! Если вы выезжаете в пятнадцать десять, то к моменту прибытия на Северную она уже закрыта наглухо. Что произойдет в реальности?

Ширяев задумчиво потер подбородок.

— В реальности диспетчер отправит состав, не подумав про литерный. Состав упрется в закрытый семафор перед Северной и встанет на шестой ветке.

— И будет стоять там до семнадцати часов, пока литерный не проскочит, — закончил Морозов. — То есть почти два часа.

— Допустим, — неохотно согласился Ширяев. — Но в семнадцать ноль-ноль горловина откроется, состав проедет, и к половине шестого будет под стотонным краном. Это все равно быстрее, чем предложенные машиной три часа по буеракам!

— Вы уверены? — Морозов указал на карточку стотонного крана. — Вы принесли сменный журнал. Что делал стотонный кран в семнадцать тридцать той смены?

Ширяев полез в картонную папку, достал ведомость работы механизмов и быстро просмотрел колонки цифр.

— Разгрузка статоров для турбинного цеха, — неохотно прочитал он. — С шестнадцати до девятнадцати ноль-ноль.

— Вот вам и ответ, — Громов скрестил руки на груди. — Узел «Северная станция» имеет абсолютный запрет в окне 15:00–17:00. Узел «Стотонный кран» получает штраф занятости с 16:00 до 19:00. Если отправить прокат коротким путем, состав простоит два часа перед литерным, а потом еще полтора будет ждать кран. Двести пятьдесят минут против ста восьмидесяти пяти.

Шрамов присвистнул, заново перечитывая распечатанные строки.

— То есть Южный обход…

— Южный обход длиннее по километрам, — подтвердил Громов, показывая расчеты. — Машина пускает состав в объезд всего завода. Да, это долго, скорость там низкая. Состав плетется по третьему тупику, приезжает к пакгаузу и ждет там сорок пять минут в отстойнике, чтобы не забивать главный ход. А потом заходит к Мехсборке с другой стороны!

— И поскольку стотонный кран занят статорами, — подхватил Липатов, глядя в распечатку, — машина находит свободные ресурсы. Два старых пятидесятитонных крана — они медленные, требуют спаренного режима, но зато свободны именно в это время!

Ширяев долго молчал. Затем он взял карандаш и провел линию в воздухе, повторяя маршрут, предложенный «Сферой». Длинная, изломанная кривая огибала все узкие места.

— Знаете, что самое страшное? — наконец сказал Ширяев. — Диспетчер в ту смену сделал именно так, как я говорил. Отправил прямым путем, и состав застрял перед Северной. Когда литерный прошел, прокат потащили дальше, но уперлись в занятый кран и бросили платформы на путях. Из-за них турбинный цех не смог вывезти стружку, и к восьми вечера вся горловина встала намертво. Я полночи с начальником смены этот затор разгребал.

Ширяев со стуком бросил карандаш поверх разложенных карточек.

— Длиннее, но вернее, — резюмировал Морозов и похлопал ладонью по папке Ширяева. — Машина не просто считает километры. Она бережет ваши редкие ресурсы и не забивает узкие места.

— Подождите радоваться, — Липатов постучал ручкой по столу. — Мы все равно сначала решили, что машина выдала бред. Хотя Женя сам эту математику писал, а Павел Андреевич смену наизусть помнит.

Липатов поднял распечатку.

— А теперь представьте диспетчера Петю. Три часа ночи. Запах мазута. Петя вводит данные, и машина выплевывает ему вот этот лист. Ехать в обход, стоять сорок пять минут, брать спаренные краны вместо одного мощного. Что сделает Петя? Он порвет эту распечатку, назовет инженеров КБ «Сфера» идиотами и отправит состав прямым путем.

— Вот для этого Егорова вчера и требовала текстовых обоснований, — поддержал Горелов. — Если маршрут неоптимален по расстоянию, машина обязана доложить понятным человеческим языком, почему она так решила.

— Код причины обхода из расчетного модуля Евгения Александровича я получаю, — отозвался Шрамов. — Он у меня в буфере лежит как «штраф типа три на узле Северная». Но в моем справочнике к этому привязана общая фраза «Узел занят». Я ее пока в печать не вывел, потому что диспетчеру она ничего не объяснит.

— Значит, дорабатываем справочник под живое предприятие, — потребовал Липатов, открывая блокнот. — Женя выдает код, а мы переводим его на заводской язык. Если расчетное расстояние превышает кратчайшее больше чем на двадцать процентов, программа обязана напечатать блок «ОБОСНОВАНИЕ». Давайте формулировать. Что мы напишем про Северную станцию вместо «Узел занят»?

— Пишите: «Узел закрыт по временному окну», — предложил Ширяев.

— Слишком размыто, —